Север и юг

В свете того, что раньше рассказал Халиль-Утар арх Ташир, прозвучало это зловеще.

— Ты не интересовался у неё, куда пропали дети? – спросила Фог чуть резче, чем хотела. – Ну, то есть.. Не то чтобы я подозреваю её в злом умысле.. то есть, конечно, подозреваю, но подозрения – одно, а обвинения – совсем другое, и..

— Пятнадцать лет назад я не задавал Дуэсе Шин-раг никаких вопросов, – мягко ответил он, блекло улыбнувшись. – Принцесса по крови, состоявшая в родстве с самим Великим ишмой, киморт и чарующая красавица снизошла до простого контрабандиста. Любопытство – последнее, что я испытывал в её присутствии.. И шрама на спине у меня ещё не было. Впрочем, пока довольно об этом, – прервал он сам себя. – Что думаешь сделать со своей добычей?

— Отпущу, – растерянно произнесла Фог, думая о том, что Сидше был младше её самой, когда познакомился с Дуэсой. Молодой капитан.. а возможно, в те годы – только помощник капитана, вернувшийся из первого своего путешествия и обнаруживший, что его дом опустел, а очаг навеки остыл. Какой тогда предстала перед глазами юнца бессмертная чаровница-киморт? И сколько лет ему было тогда – двадцать? Восемнадцать? Или всего лишь шестнадцать? – Вот только выберу подходящее время и место.

— А если он не захочет уходить?

Слова прозвучали так тихо, что больше походили на обман слуха.

— Что?..

— Ничего, – ответил Сидше, отворачиваясь. – Следи за тем, чтоб твой питомец не натворил бед на дирижабле, госпожа моего сердца. «Штерра» только выглядит сильной; на самом деле она довольно хрупкая.

Вопреки подозрениям, почти никаких неприятностей садхам не доставил. Изолированный и от песков, и от потоков морт, большую часть дня он тихонько дремал, свернувшись клубком в центре своей тюрьмы. Только однажды посреди ночи Сэрим, донельзя сердитый, вошёл в капитанскую каюту, с размаху хлопнул по прозрачной сфере, как по мячу, и рявкнул:

— Только попробуй ещё раз так сделать! – и попытался было уже уйти, но тут на потолке заворочалась разбуженная Фогарта:

— Что он сделал?

— Страх во сне наслал, – неохотно ответил Сэрим. – Ты спи, до рассвета ещё два часа. Завтра в Ашраб прибываем, отдохнуть надо.

Уже когда он ушёл, Фог запоздало вспомнила, что Сидше, отправляясь сменить в навигаторской Чирре, всегда запирал дверь каюты, и открыть её можно было или изнутри, или особым капитанским ключом.

«Может, просто забыл в этот раз?»

Как бы то ни было, с тех пор ящерка не шалила. Привыкнув к скудным и редким трапезам в пустыне, от голода она не страдала и признаков истощения не выказывала. Дирижабль тем временем постепенно приближался к Ашрабу, и уже следующим утром на горизонте завиднелись городские стены в окружении садов, лучше и нагляднее всего демонстрирующих незамысловатую истину: столица процветала.

А причина была простой – воды здесь хватало всем.

Говорят, что до опустошительной пятидневной войны, случившейся почти полтысячелетия тому назад, южные земли выглядели совсем иначе. В отличие от Ишмирата, расположенного на равнинах, где не добывали ни металлов, ни драгоценных камней, ни мирцита, необходимого для кимортов и мастеров, здешние недра были богатыми – и щедрыми. Кое-где жилы выходили прямо на поверхность, копни немного – и сокровища твои. Южане диктовали свою волю целому миру; их дворцы подпирали небеса, армия считалась непревзойдённой, редкие вина ценились больше золота.. А что до золота, то до сих пор лорга при восхождении на престол надевал драгоценный венец из переплетения металлических листьев и трав, украшенный россыпью редких опалов, похожих на разноцветную росу. И мало кто знал, что северная корона выкована на юге.

Однако жизнь показала, что даже самое могущественное государство может исчезнуть с лица земли за одну ночь.

Достоверных записей о тех временах почти не осталось, а уж очевидцев – тем более. Но сейчас принято было считать, что война тогда началась из-за одного особенного рудника. В ишмиратских свитках, хранящихся в дворцовой библиотеке, говорилось: «..извлекли мирцит необычайной чистоты, и кто владел им – тот владел бы целым светом». Началась междоусобица, и киморты, связанные родственными узами с местными правителями, не остались в стороне.

Морт же не терпит, когда дети её идут друг против друга в кровавой схватке.

Схлестнулись мощные потоки, наделённые разными, но одинаково злыми стремлениями, – и разразилась катастрофа.

За следующие пять дней южные горы обратились в песок, бурные реки иссякли, города оказались стёрты с лица земли, а сокровища стали пылью. Из полусотни мирцитовых рудников уцелели три, и самым богатым из них считался тот, что располагался за Ашрабом. Оттого и возрождение страны началось именно отсюда. Те немногие киморты, кто сумел выжить в бойне, вернули в город воду, возвели стены, проложили дорогу до месторождения.. Увы, в то время потоки морт над песками были нестабильны – и губительны для тех, кто умел манипулировать морт. Тогда-то и прозвали пустыню Землёй злых чудес. Не десять и не двадцать лет минуло, прежде чем морт успокоилась, а эстры и киморты смогли жить здесь подолгу.

Одарённые дети же не рождались до сих пор.

После войны прежние регалии не стоили уже ничего. Хотя всадники-арафи и возводили родословную к старым царским семьям и грозились срубить голову всякому, кто в их присутствии не проявлял должного почтения, настоящую силу получили купцы. Средоточием власти, её сердцем, был конклав, а располагался он именно в Ашрабе; пожалуй, соперничать с конклавом по влиятельности мог только храм, но простые жрецы предпочитали не вмешиваться в мирские дела напрямую – за редким исключением. Верхушка же храма с купцами обычно сотрудничала, а не враждовала, и несколько жрецов-наблюдателей постоянно состояли в конклаве на особом положении.

— Пять сотен богатых торговых семей правят пустыней, – рассказывал Сидше, склонившись к уху Фог. – Видишь разноцветные полотна с затейливой вышивкой, что украшают городские стены? То гербы этих уважаемых людей. От каждых десяти семей выбирается один представитель в конклаве; он выступает от их лица и зорко следит за тем, чтобы интересы их не нарушались. А из этих пятидесяти особо выделяются пять человек: двое ведают войсками, один – дорогами и источниками, расположенными у главных торговых путей, ещё один – налогами, а последний приглядывает за мирцитовыми рудниками. Важное дело: мирцит – единственное, в чём южные земли до сих пор превосходят и Ишмират, и Север.