Бей или умри

Глава 16 Адаптация

Уверена, что даже у меня на родине Тейт бы без заработка не остался. Пошёл бы, например, в частные детективы и зашибал бы такие деньги, которые нам, честным переговорщикам, и не снились.

— Говорит непонятно, – произнёс он, искоса глянув на Эрнана. – Двигается, как ты. Добыча. И вроде ничей, но шарф ему Оро-Ич отдал свой, – принюхался он заинтересованно. – А! Это твой дядя, который тебе снился, да, Трикси?

Я совершенно точно помнила, что ничего не рассказывала сегодня Тейту о появлении Эрнана – ну, кроме вскользь брошенной фразы о том, что-де ко мне нагрянули дальние родственники, причём совершенно неожиданно. Сомневаюсь, что многие способны сконцентрировать внимание на такой ерунде, когда со всех сторон летят, ползут и шкандыбают зловещие изобретения мастера Наоки..

Тейт смог. А ещё вспомнил и сопоставил все оговорки, дополнил новыми наблюдениями – и потом сделал совершенно правильный вывод.

Глубоко вздохнув, я собралась с силами.

— Дядя, это Танеси Тейт. Мой.. моё сердце, – вырвалось вдруг у меня. Неосознанно я повторила слова, которые рыжий чуть раньше сам озвучил чуть раньше, и это было так легко и естественно, что оторопь брала. – Прими, пойми и смирись. Тейт, это мой дядя и мой первый и неповторимый учитель, Эрнан Даймонд, дипломат высшего ранга и один из самых талантливых псиоников моего мира.

И воцарилось молчание. Честное слово, оно могло бы претендовать на титул «Неловкий момент года», если бы Тейт не улыбался как умалишённый, а дядя Эрнан не выглаживал огненную химеру, словно огромную ласковую кошку.

— Значит, ты его любишь, – первым заговорил Эрнан и застыл на половине движения. Потом вздохнул: – Трикси, на пару слов.

Тейт, выключенный из нашего диалога мощнейшим эмпатическим куполом, повертел головой, затем понятливо хмыкнул.

— Я сделаю что-нибудь поесть, – махнул он рукой, просачиваясь мимо химеры. – Спускайтесь тогда.

Тейт тихо, почти беззвучно присвистнул уже из глубины подземелья. Шекки гибко выгнул шею, прислушиваясь, а потом расправил крылья, взлетел и пропал из виду. Небо к тому времени изрядно потемнело, и только на западе огневела полоса – над краем туч, и ещё одна пониже – между грозовым фронтом и горами. Воздух точно загустел; ночь предстояла напряжённая.

Как и разговор.

Прежде чем нарушить молчание, Эрнан скользнул взглядом по округе, полуосознанно выискивая любимое кресло – раньше все задушевные, смыслообразующие для моей жизни беседы проходили у него в кабинете или на террасе загородного дома. На мгновение у меня возник соблазн прямо сейчас, у дяди на глазах воссоздать злополучный предмет интерьера, но я сдержалась: глупо начинать переговоры с откровенной демонстрации силы, потому что это сродни агрессии. А агрессия в сложных родственных отношениях, в отличие от высокой политики, – тупиковый путь.

Эрнан улыбнулся краешком губ – прочитал мои намерения, наверное, – и непринуждённо присел на выгнутый корень, перебросив хвост серебристо-синего шарфа на колени.

— Ты поменялась больше, чем я думал. И в то же время ты осталась моей лучшей воспитанницей, Трикси. Сейчас мы, пожалуй, ближе, чем были до твоего исчезновения.

— Потому что я перестала смотреть на тебя снизу вверх? – отшутилась я, присаживаясь подле него. – Всё это сложно.. Конечно, я здесь многому научилась. Но рассудок мне удалось сохранить только благодаря твоим урокам.

Он усмехнулся и потрепал меня по волосам, привлекая к плечу. Я прикрыла глаза. От дядиной одежды пахло знакомо и тревожно – ароматическими курениями Оро-Ича. И нагретой тканью. И ночной грозой, которая пока только подкатывала из-за горизонта.

— Тогда поверишь мне ещё раз?

Я слабо кивнула – шрах, как же приятно возвращаться к привычным с рождения жестам! Не контролировать дотошно каждое своё движение и просто знать – тебя обязательно поймут правильно..

Но некоторые коммуникативные проблемы никуда не делись. Рыжие, бессовестные.

— Ты назвал Тейта моим питомцем.

— Только потому что он – не человек.

И хотя я очень, очень давно подспудно знала эту правду, мне стало нехорошо.

— Дядя, мне..

— Я испугался, – перебил он меня спокойно, и хватка на моём плече стала жёстче. – Хотя заранее сопоставил твои наблюдения и те кусочки информации, которые любезно подбросил мне мой хо.. мастер Лагона, мой хороший друг, – быстро поправился дядя, заметив, как я напряглась. – Тс-с, Трикси, тише, о моём положении поговорим потом.

Я прикусила губу на секунду.

— Поговорим. Но сначала – в каком смысле «не человек»? Если ты имеешь в виду «искусственно созданный» – для меня это не новость. Я сама в некотором роде – продукт генной инженерии и вдохновенного полёта мысли своей собственной матери.. Ай!

Эрнан пребольно щёлкнул меня по лбу.

— Дейдра, между прочим, выносила тебя положенные девять месяцев. А что до некоторых модификаций на ранней стадии внутриутробного развития – так женщины с древности этим бредили, просто возможностей у них было меньше. Белая, как снег, румяная, как кровь..

— ..с волосами чёрными, как эбеновое дерево, – хмыкнула я.

— Вот-вот. И Танеси Тейт также несёт явные маркеры генетического проектирования – как в фенотипе, так и в ментальном плане. Например, цвет волос и глаз – красно-оранжевый и синий такой насыщенности в природе у людей не встречается. И удивительная адаптивность сознания – тренировками такого не достичь, это врождённое.

Рдеющие полосы на закате затянуло чернотой – точно рваные раны срослись наконец. Небо разрезала вспышка молнии, слишком далёкая, а потому пока беззвучная. Ни намёка на вечернюю свежесть, только влажная духота, особенно тяжёлая в полумраке.. Конечно, Лагону не страшны чудовищные грозы, которые выжигают магию – долина хорошо защищена.

Но отчего-то всё равно жутко.

И ещё: когда напряжена природа вокруг, то внутри эмоции тоже собираются в какой-то тугой комок, готовый в любую секунду взорваться.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, – ответила я наконец, когда более-менее справилась с неуместным раздражением. – Хорошо, Тейт – искусственно созданный человек. Но ведь и я тоже – частично! И что?

Дядя наклонился и в пыли у своих ног небрежно прочертил два отрезка под углом друг к другу.

— Они равны?

Я нахмурилась, прикидывая на глаз длину.

— Примерно.

— А так? – Эрнан осторожно дополнил рисунок стрелками.

Отрезки превратились в векторы.