Бей или умри

— Ты держишься настороже, но не боишься, – пропел Оро-Ич негромко и наконец обернулся. Жёлтые глаза сияли ярче ламп. – Несмотря даже на всё, что ты узнала в последнем путешествии.. Научилась дерзости у Танеси Тейта?

— Возможно, я переняла у него кое-какой опыт, но по большей части дело в другом, – призналась я, прикинув, что хуже от честного ответа не будет. – Интриги, манипулирование, использование других в своих целях – всё это, разумеется, пугает. Но при такой подавляющей разнице в силе, информированности и опыте, как у меня и у вас, мастер, бояться мне следует не исполнения ваших планов.

— А чего же тогда? – заинтересованно склонил он голову к плечу.

— Вашего чувства юмора.

Я рисковала, конечно. Хотя если судить по предыдущему опыту общения, Оро-Ич не имел привычки раскатывать учеников за неудачные шутки.

— Мне не нравится неумелая лесть и шутки, которые происходят от гордыни, злости и глупости, – улыбнулся он, присаживаясь напротив. Щупальце петлёй свернулось вокруг, подпирая мне под поясницу – то ли удерживало от побега, то ли обнимая. В голове слегка зазвенело: как и прежде, одно только прикосновение обращало и без того утомительное обаяние инкуба в настоящее оружие. – С другой стороны, мне нравится то, что возбуждает моё любопытство.

И он интригующе умолк. Я сглотнула и осторожно осведомилась:

— А я?..

— Возбуждаешь.

Ох, шрах..

Несмотря на биокинез и ментальный самогипноз, я покраснела так, что лицу стало жарко. И ведь готовилась же мысленно к каверзным вопросам и замечаниям, а всё равно попала по полной программе в первые же минуты.

— Ну, наверное, это хорошо, – произнесла я максимально нейтральным голосом, хотя, разумеется, все мои реакции были у мастера как на ладони. – Но тогда, наверное, я могу спросить кое о чём?

— Ты можешь.

Щупальце слегка двинулось, щекоча поясницу; на оголённых выше локтей руках выступили мурашки.

— Я.. Мне ведь не померещилось то, что я увидела в разумах у свободных, участвовавших в ритуале призыва?

Глаза у него сузились.

— Задавать глупые вопросы я не разрешал, Трикси Бланш.

Я с усилием моргнула, сгоняя пелену с глаз. Сладковато-дымный аромат, кажется, уже тёк по венам. Сейчас бы кофе.. или шерги покрепче. Хотя, наверное, неразумно пить что-либо в гостях у инкуба, да..

Так. Собраться. И мысленно попросить у Тейта наглости, что ли – пригодится.

— Тогда скажу прямо. Вы отправите меня домой, мастер?

Лампы медленно гасли одна за другой, пока наконец не осталось только две – тонкий пурпурный полумесяц над лестницей и электрически голубой над окном. Небо потемнело и слилось с долиной Лагона.

— Да. Но не сейчас. И не без платы. И только если ты всё ещё будешь этого хотеть.

Наверное, подсознательно я готовилась к отказу – или по крайней мере к новому витку интриги. И потому недвусмысленное согласие, пусть и отягощённое дополнительными условиями, выбило меня из колеи. Дыхание неприлично участилось, накатила слабость.

— А.. когда? И что я должна сделать?

— Когда придёт время, – лукаво ответил мастер и подцепил пальцами меня за подбородок, заставляя посмотреть вверх, ему в глаза. – Но ждать придётся не слишком долго, о нетерпеливая. Ожидание пойдёт тебе на пользу; оно будет приятным, о, да.. – Ногти слегка царапнули по коже; я чувствовала себя зверьком, которого чешут под горлом. – Что же до платы, она одновременно станет и необходимым условием. Я не настолько жесток, Трикси Бланш, чтобы вышвырнуть тебя из этого мира, не оставив обратного пути. Для того чтобы призвать не случайного странника, но кого-то определённого, нужна точка опоры. Кровь или дух.

— Кровь или?..

Веки отяжелели. В голове промелькнули невероятные подозрения. Конечно, Оро-Ич наверняка знает о наших приключениях даже больше, чем мы сами.. но не мог же он проникнуть в мои сны?

Не мог ведь?

— Твоя семья. Дитя, брат или сестра, далёкий предок – кто угодно, лишь бы он был связан с тобой по рождению. Кто угодно, лишь бы я мог через него дотянуться до тебя – а через тебя до него. Нужна нить между мирами, Трикси. – Его голос походил на тихую колдовскую музыку, звон струны зачарованной арфы; его пальцы ласково скользили от виска к уголку рта, и сознание угасало. – Нужно протянуть новую дорогу, по которой я смогу свободно ходить. Ты сделаешь мне такой подарок?

В дымно-сладком запахе определённо было что-то дурманное.

«Купол исчез», – подумала я.

«Меня контролируют», – подумала я.

«В таком состоянии можно даже почку пообещать», – подумала я.

Не помогло.

Я сказала:

— Да.. забирайте.

Мастер рассмеялся еле слышно и шепнул:

— Спи.

И я уснула, послушно, как примерный ребёнок, свернувшись на покрывалах и примостив голову ему на колени.

Мне снился родной мир. Сияющие хрустальные спирали небоскрёбов, которые пронзали ночное небо над городами; бары, выдыхающие кофейный и глинтвейновый пар в осенний сумрак; цепочки фонарей, оранжевых и розовых, как ожерелья из янтаря; парк, где на бортике у поющего фонтана парочки назначают свидания, где так приятно греть зябнущие руки о бумажный стаканчик с горячим шоколадом и вглядываться в редеющую перед рассветом тьму..

Мне снился дом за городом, на берегу озера, и заросли элирий у воды – сейчас высохших, пергаментно шелестящих, с чёрными коробочками семян; и дом с огромной террасой; мягкий свет на мансарде, раскрытое окно, полы синего халата, кувшин с подогретым горчащим вином, открытая коробка шоколадных конфет..

Я улыбнулась во сне, потому что знала только одного человека с такими странными вкусами.

«Дядя Эрнан!» – окликнула я его. Он вздрогнул, едва не выронил кружку, а потом.. потом я проснулась с совершенно ясной головой.

Уже рассвело, окончательно и бесповоротно. За окном раздавались вопли сбрендившего айра. Я приподнялась, сбрасывая с себя лишний груз – подушку, четыре покрывала, щупальце Оро-Ича – и застыла на половине движения.

Дядя Эрнан был здесь, в Лагоне. Живой, настоящий, в любимом ярко-синем халате с птицами и в бандане. Светлые волосы торчали дыбом, как после удара током. Кружка в правой руке наклонилась, и вино закапало на пол.

— Рассуждай логически, – пробормотал Эрнан и беспомощно моргнул. – Действуй рационально. Ожидай худшего.

«И только не паникуй», – продолжила я мысленно.

М-да, сейчас знаменитый дядин афоризм звучал, скорее, как самоуспокоение.. а предназначался ли он вообще изначально для посторонних ушей, интересно?