Бей или умри

«На самом деле – не могла».

Слова застряли у меня в горле, мысли – увязли в куполе. Но, думаю, Итасэ понял всё правильно, потому что внезапно он улыбнутся. Это было.. это было так, словно засыпаешь сумрачным, промозглым ноябрьским вечером, когда на дорогах чёрная грязь вперемешку со льдом, и лес точно ободранный, а утром распахиваешь окна – и в лицо выплёскивается тёплый, ясный, головокружительный май в дымке нежной листвы, в ореоле медовых цветов.

— Кажется, Лао не прогадал с подарком, – пробормотала я.

Итасэ удивлённо вздёрнул брови:

— Что?

Магия уже ушла; он снова напоминал скорее зимнее грозовое облако, чем человека из плоти и крови.

Мы разбежались, договорившись через пару сетов встретиться у приметного синего дерева на полпути к мастерской Аноры. Дом встретил меня удивительной тишиной и покоем. Перья Шекки кольцом разошлись, открывая вход, стоило только к ним прикоснуться, розоватые гроздья светильников приветственно вспыхнули. Запасы в кладовке, разворошенные постели, ярко-алый шарф Тейта, свисающий с лестницы – всё выглядело так, словно мы отлучились ненадолго и совсем недавно.

Обманчивое впечатление.

Возвращаются всегда другие..

В родном мире я не ощущала это настолько остро. Наверное, потому что и не уходила никуда по-настоящему, одной ногой оставалась дома, одной рукой держалась за лацкан пиджака дяди Эрнана – или за мамин лабораторный халат. А здесь нужно было принимать решения, рисковать не только своей репутацией, но и жизнью. От моих действий часто зависело благополучие других людей, и не потому, что я занимала какое-то особенное положение, нет; просто связи тут, в Лагоне, были прочнее, теснее. Не ученики и подмастерья, но близкие друзья; сложная система, где перемены даже в маленьком узелке затрагивают весь смысловой узор.

Тейт ещё не вернулся. Впрочем, за него я и не беспокоилась – верила подспудно, что Оро-Ич не причинит вреда любимому ученику, да и к тому же помнила о золотом правиле: вернулся с победой – значит, наказания не будет. Сейчас, по прошествии времени, мне казалось уже, что это оптимальный подход, учитывая характер Тейта и отчаянную жажду постоянно что-то кому-то доказывать. Удержать такую живую бомбу всё равно не получится, а первая же его ошибка почти наверняка станет фатальной..

Меня пробрало холодком.

Нет уж, пожалуй, обойдёмся без ошибок.

К месту встречи я немного опоздала – заблудилась самым позорным образом. Итасэ пришлось прождать меня почти полчаса.. Однако скучать ему явно не пришлось.

— ..а потом оно как ширбанёт! Я такая не улю, куда бежать, вообще заскримчала даже, а потом смотрю – а, баштар-моштар, а это рииз, только здоровый прямо вообще, как полгоры, нет, целая гора, а я.. Трикси!

Айка, остриженная ещё короче прежнего, врезалась в меня с разбегу, повалила, покатала по земле, уделывая относительно чистый костюм, запуталась в моём шарфе, распуталась – и это не переставая болтать без умолку на загадочном языке, расшифровать который не помогал и плотный купол четвёртой ступени.

— Ты не торопилась, Трикси-кан.

В поле зрения возникло лицо Итасэ, измученное и злорадное одновременно.

— Торопилась, честное слово.. Ох!

Девчонка, расстроенная тем, что я отвлеклась от её поразительного монолога, слегка надавила мне руками на грудную клетку – так, что рёбра, кажется, хрустнули.

— А правда, что ты мне подругу нашла? Или я не пырчу?

Я не сумела сдержать улыбку.

— Пырчишь-пырчишь. И сейчас мы как раз идём знакомиться.

Айка задрала голову к небу и восторженно взвыла. Пока мы шли к мастерским созидающих совершенство, она так и носилась вокруг с воплями. Вот посмотришь со стороны – невоспитанная, неуравновешенная, наглая, словом, общаться с такой особой – удовольствие сомнительное. А если задуматься.. В походе она, конечно, развлекалась вовсю, умудрилась даже Ригуми Шаа довести до белого каления, но при первых же признаках опасности мгновенно переключилась в другой режим. Хитрая, осторожная, изворотливая и способная на разумный риск – честно признаться, гораздо более опасный противник, чем я сама. И в первый раз, когда Аринга бросила свою группу в горах, Айка оказалась в числе немногих, кто сумел отбиться и выжить, а затем добраться до Лагона.

Тейт когда-то говорил, что направляющие удар не любят интриги, действуют обычно просто, напрямую. Мне довелось узнать немногих из этой ложи: Лао, Худама, Айка, сам рыжий, но среди них не нашлось ни одного наивного простака, даже самая младшая проблемная ученица – и та с двойным дном.

Пожалуй, коварства в них даже побольше, чем в выходцах из ложи внимающих и поющих, которым по определению выгодней добиваться цели уловками, чем вступать в прямое противостояние.

— Дети ужасны, – прервал мои философские размышления Итасэ. К нему Айка слишком уж нахально не совалась – видимо, понимала, что может нарваться на что-то посерьёзнее оплеухи, если перейдёт грань. – Не представляю, как их можно выносить подолгу.

Я невольно улыбнулась:

— Мне кажется, мы все когда-то такими были.

— Только не я, – поморщился он. – Спасибо Шаа, я пришёл в мир уже тринадцатилетним. И с тех пор не сильно изменился.

— Ну, это не значит, что ты родился сразу взрослым, – ответила я машинально, заглядываясь на Айку, которая подобрала камень размером с великанью голову и принялась пальцами вертеть в нём дыры. – Скорее всего, ты просто ещё не повзрослел.

Итасэ закашлялся; до самой мастерской он больше ни слова не проронил.

В обитель Аноры Лэккен – кстати, это оказалась женщина, очень красивая, с аккуратным фиолетовым каре и глазами цвета аметиста – нас не допустили. Я только издали полюбовалась на лаборатории: огромная прозрачная линза в земле, размером с небольшой стадион, а в глубине – множество уровней и отсеков, свет неровными вспышками, «технические» запахи и чудовищно разнообразная боль в ментальном фоне. Если честно, находиться здесь было жутковато и даже промелькнула мысль: «Хорошо, что нам туда не надо».