Бей или умри

Пролился поток молний – и расплескался о землю. Голову повело от ароматов, давно знакомых, но в такой концентрации почти наркотических: раскалённый камень, грозовая свежесть, ливень и снег. Как в замедленной съёмке, я видела, что молнии закручиваются в спираль, сливаются плотно, обращаясь в сияющую реку, в ярость столь светлую, лёгкую и нежную, что её можно принять за благословение; в силу столь огромную, что её легко перепутать с гневом просто потому, что всё большое пугает.. И этот поток хлынул, накрывая нас.

В последнюю секунду мне померещились насмешливо прищуренные глаза – серебряные зеркала с тёмно-зелёной каймой.

И пасть с тысячью кинжально острых зубов.

«А он правда мог бы обернуться вокруг земли. Или проглотить солнце», – подумала я.

«Нас сожрут!» – с восторгом подумал Тейт.

«Всё-таки потрясающая женщина», – подумал Соул.

У Итасэ в голове промелькнул какой-то непереводимый лексический парадокс, а потом нас всех действительно съели.

И времени не стало.

Наверное, если бы не купол, это показалось бы мне коротким мигом забытья. Но эмпатия протянула призрачный мостик между моим разумом – и тем невообразимым существом, которым был Лао. Если он назвал себя подобием дракона, то я стала тенью подобия, отражением в мутном стекле.

Возможность быть..

Времени действительно не существовало. Будущее – то, чего ещё нет; прошлое – то, что уже ушло. Настоящее – множество путей, разбегающихся от твоих ног, призрачных перспектив, иллюзий и противоречий.

Калейдоскоп возможностей, который изменяет воля.

«Наверное, с этой точки зрения, – промелькнуло у меня в голове, – вопрос о гендерной принадлежности действительно кажется Лао смешным. Трудновато решить, мужчина ты или всё-таки женщина, если ты на самом деле – поток молний».

А потом я отключилась.

Мне привиделся дядя Эрнан.

— Кажется, – мечтательно протянул он, – я пропустил нечто потрясающее.

Судя по тому, что отголоски головной боли проникали даже в наше общее пространство сна, пробуждение предстояло весёленькое. Всё-таки контакт с принципиально чуждым сознанием – не лучшее развлечение для телепата средней руки. Сколько идиотов загремело в больницу, попытавшись наладить ментальную связь с обожаемой кошечкой или собачкой – не сосчитать. А тут даже не домашний питомец, в общем понятный, а целый дракон.

— Я бы обошлась без потрясений, честно говоря.

— Это всё возраст, – улыбнулся бессовестно молодой Эрнан и поправил сползающую на лоб бандану с жизнерадостно оскаленными черепами. – Вот станешь постарше – научишься ценить события и явления, которые способны тебя удивить.

Пространство сна, реагируя на моё эмоциональное состояние, поросло кислотно-синим гаюсом и наполнилось многозначительно ухмыляющимся призраками Оро-Ича. Где-то далеко на периферии интригующе подмигивали взрывы.

Я оглядела изменчивые пейзажи, усилием воли развеяла половину идолоподобных инкубов и мрачно спросила:

— Вот спорим на шоколадку, что, окажись ты на моём месте, резко изменишь мнение?

— Спор бессмысленный, поскольку носит сугубо теоретический характер, – легкомысленно отмахнулся Эрнан. И вдруг посерьёзнел: – Не думай, что мы бросили тебя. Все ищут способ пробиться в этот твой Лагон – и Дейдра, и Фил, и мальчики, и Нэсс.

Конечно, у чистого сознания нет ни лёгких, ни горла, но внезапно мне стало трудно дышать. Если человек исчезал при неустановленных обстоятельствах с применением псионических или иных сверхчеловеческих способностей, по закону через три года его признавали мёртвым. Судя по дядиным оговоркам, время в моём родном мире шло немного быстрее, так что час икс был уже не за горами.

И всё же мать с отцом ещё не сдались. И Тони, и Кевин, и даже сестра! Хотя, честно говоря, сложно представить, какая польза, к примеру, от пирокинетка, когда речь заходит о путешествиях между мирами.

— Передавай им, что я в порядке, – мне с трудом удалось закончить фразу. – А как там Лоран?

Улыбка у дяди Эрнана стала разбойничьей.

— Собиралась назвать в честь тебя дочь, но внезапно родился мальчик. Теперь думает, как переиначить имя «Трикси» для мальчишки, чтобы звучало посерьёзней. Впрочем, если судить по первым псионическим тестам, и так найдётся немного желающих дразнить телекинетика и телепата.

Я мысленно прокрутила сказанное ещё раз – и оторопела.

— Погоди. Ты же не хочешь сказать, что Лоран..

От переизбытка шокирующей информации общее ментальное пространство пошло разноцветными пикселями, а затем распалось. Меня, как в воронку водоворота, затянуло в обычный сон, а затем выплюнуло в реальность – с чудовищной головной болью.

Расстилающийся вокруг горный пейзаж красноречиво намекал на то, что наше спешное бегство кончилось в лучшем случае на полпути к Лагону, а мягкое гнездо из одеял на голой сырой скале подсказывало, что Итасэ пережил путешествие гораздо лучше некоторых не в меру любопытных эмпатов.. Так, замечательно, дедукция вроде работает – значит, опрометчивая попытка познать принципиально чуждый разум непоправимого вреда моей голове не нанесла.

Тейт навис надо мной, закрывая половину закатного неба.

— Ты как?

— Прикидываю, какая новость более удивительная: что в нашу тёплую компанию затесался дракон из другого мира, игнорирующий концепцию времени, или что я стала тётей.

— Конечно, про Лао! Лао крут! – с энтузиазмом откликнулся он, заставляя меня поморщиться: громкие звуки спровоцировали очередную волну тошнотворной слабости и колотьё в висках. – Я тоже так хочу, как думаешь, научусь?

Я с трудом села, опираясь на его руку. Пейзаж вокруг расстилался безрадостный – горы, горы, горы, красные, чёрные, белые, причудливо изрезанные склоны, фантасмагорически накренённые пики. Словом, однообразнее некуда – по лагонским меркам.

— «Так» – это как? Существовать вне времени, стать живым парадоксом? – уточнила я со вздохом.

Тейт осклабился, как идиот:

— Это нестись через горы, чтобы всё вокруг трещало, молнии там, вспышки везде, враги – по канавам, а мне весело!

Ну, кто бы сомневался.

— Если наличие молний – вопрос не принципиальный, то ты и сейчас уже запросто можешь устроить нечто подобное, – уверила я его.

Он сначала сделал вид, что страшно польщён, потом засмеялся и шутливо боднул меня в плечо. И тут послышалось вкрадчивое:

— Говорить то, что твой друг желает услышать, и в то же время не лукавить – драгоценный талант.

Это был Лао.