Бей или умри

Платформа-приманка, всё увеличивая скорость, понеслась на другой край долины и, по примерным прикидкам, должна была врезаться в алый барьер через четверть часа. Призраки на борту носили наши ботинки и шарфы: даже если на создание полноценных двойников времени не хватило, запах и материя могли бы сбить преследователей с толку.. при определённой доле везения. Точнее, при значительной доле, учитывая, что враг явно обладал колоссальной силой неизвестной природы, а у нас на руках была раненая девчонка, отчаянно нуждающаяся если не в срочном лечении, то хотя бы в покое.

Я оглянулась назад.

Там, вдали, лес потрескивал, точно что-то огромное металось из стороны в стороны, ломая ветви, чёрные и багровые.. мёртвые. В абсолютном, удушающем безветрии трава слегка колыхалась, как живая, и сухой шелест отдавался озоновым холодком где-то внутри. Отпечатки босых ног в топкой почве быстро наполнялись водой, отражающей сюрреалистически красное небо. Останавливаться нельзя; замедлишься немного – и увязнешь, как в болоте. Условно-безопасное плато начиналось чуть дальше, всего в каких-то ста метрах – за алым барьером.

Вблизи он вызывал тошноту.

Казалось бы, ничего особенно жуткого: стена изменчивого, колеблющегося света, внутри которой всё становится красным. Не окрашивается в этот цвет, а точно лишается всех других – и земля, и бочажки с водой, и изъеденные, обветренные валуны, точно фрагмент пространства грубо обработали в графическом редакторе. И там, в пределах монохромной территории, не было ничего живого – ни лозы, ни травинки, ни даже вспученного древесного корня.

Откуда-то сильно несло мертвечиной.

— Есть идеи, что это может быть? – ровным голосом спросил Итасэ, и я поняла, что у нас проблемы.

Если даже любимый ученик Ригуми Шаа не в курсе..

— Без понятия! – откликнулся Тейт жизнерадостно. – Но если кто-то до этой хрени дотронется, то её создатель сразу примчится. Ну, я б именно такую ловушку и делал.

— Сейчас узнаем, – коротко ответил Итасэ и сощурился, выглядывая что-то за моим плечом. – Моя платформа с обманкой вот-вот достигнет другого края долины.. А, вот и она.

С моей точки зрения ничего не произошло: красный барьер никак не изменился, может, дрогнул немного. Но Итасэ выругался сквозь зубы, а Тейт восхищённо присвистнул.

— Круто, да. На что стена взбрыкнула? На магию?

— На кровь, – буркнул Итасэ и уставился на барьер, как на своего личного врага, и разочарованно цокнул языком. – Видимо, они предполагали, что мы додумаемся до отвлекающего жеста, поэтому магию исключили. Ненавижу хитрецов.

— Ну, лучше хитрецы, чем старательные дураки, – оптимистически возразил Тейт. – Дураки бы сделали барьер, который откликается на всё подряд, а не только на кровь и плоть. А эти вон захотели себе жизнь облегчить, чтоб не скакать лишний раз туда-сюда, ну, значит, в барьер можно тыкать магией.

Итасэ отступил на полшага, так, чтобы не стоять между Тейтом и стеной, и любезно предложил:

— Тыкай. А я посмотрю.

У меня появилось чувство дежавю. Всё это было совсем недавно: долина-ловушка, непроницаемый барьер.. Но сейчас что-то казалось неправильным.

— Ран-кан, а как отреагировала стена? – шепнула я, не поворачивая головы.

Тейт сосредоточился, готовясь к атаке; воздух вокруг него задрожал – и словно очистился от гнилостных красных отсветов.

— Она захлопнулась, – так же тихо ответил Итасэ. Он зябко обхватил себя руками, бессознательно защищаясь, но почти сразу же совладал с чувствами и с деланой уверенностью расправил плечи. – Как коробка. Красный свет откликается на кровь и, скорее всего, на плоть. Дотронешься – и окажешься в ловушке.

— Значит, единственный выход – пробиться наружу магией?

— Или создать своё пространство, как Шаа. – Итасэ не произнёс – выдохнул имя учителя, и болезненно скривился. – Я умею. Но медленно. Мы не успеем, а если начнётся бой..

Он не договорил – просто перевёл взгляд на Орсу. Мне этого было достаточно.

Тейт ударил без предупреждения. Бесцветное пламя выплеснулось перед ним, с гудением пожирая почву и камни, облизнуло языком подножье скалы – и угасло. Я вглядывалась до боли в алый барьер, но он оставался неизменным: яркий, сюрреалистический, тошнотворный.

— Не действует, – подытожил Тейт с необычной для него задумчивостью. – А если так?

Он гибко наклонился, подцепил комок грязи и швырнул в алую стену. Ошмёток пролетел только до середины и рассыпался, истлевая прямо в воздухе. За грязью последовал камень – и, удачно преодолев препятствие, ударился о выступ скалы и раскололся. Наклонённая травинка, попав в зону действия света, сначала неожиданно выпустила метёлку-соцветие, затем покрылась мелкими белёсыми зёрнами – и истлела, причём всё заняло чуть больше секунды.

— Живое и то, что сделано из живого, разрушается быстрее, – коротко подытожил Тейт.

— А если прокопать ход? – спросил Соул.

Итасэ протянул руку и загнал под землю несколько серых клочьев тумана, выждал и ответил:

— Оно распространяется и в глубине. Сам свет я не чувствую, но мёртвую полосу – да. В обход пройти не получится.

Глаза у Соула стали стеклянными.

— Хм.. Могу ошибаться, но я читал о чём-то подобном..

— В свитке о магических таинствах? – почти безнадёжно уточнил Итасэ.

— В трактате о древней поэзии.

Тейт уткнулся мне в плечо и затрясся. Взглядом Итасэ можно было рыбу морозить. Соула, впрочем, это нисколько не смутило, и он продолжил так же рассеянно и отстранённо:

— Но я пока не уверен. Если бы можно было понаблюдать за тем, как свет воздействует на живое существо..

Тейт отлепился от моего плеча и сверкнул глазами:

— Айр сгодится?

— Вполне.

— Только быстро, – предупредил Итасэ, но он уже юркнул в траву.

Несколько минут у алого барьера тянулись и тянулись, как несколько часов. Наконец заросли зашевелились, и явился рыжий – встрёпанный, перемазанный в грязи и с какой-то здоровенной змеюкой под мышкой.

— Шпион, – пояснил он. – Их тут тьма, я ещё в прошлый раз заметил, когда Трикси вытаскивал. Подойдёт?

Змеюка слабо трепыхнулась и попыталась растопырить на голове полупрозрачный плёночный веер.

— Судя по виду, этот айр нуждается в пище, – непонятно чему обрадовался Соул и широким жестом обвёл барьер: – Кидай.