Страница 48 из 141
— Это было страшно, – просто сознался Тейт. Из костра к небу взмыла ещё стайка искр – и отразилась в его глазах. – Так страшно, что я даже это почти забыл. Хорошо, да? Мне и Оро-Ича хватило, у нас дома таких не водилось, с щупальцами и прочим. Наверное. Я не помню. Мы с мамой.. с той женщиной держались за руки, когда всё случилось, поэтому никто не знает, кто из нас должен был стать добычей Оро-Ича, она или я. Мастер тоже не знал, ну, и он вообще не любит с маленькими детьми возиться, они скучные. А Ингиза любил, он говорил, что у него было много сестёр, а братьев – ни одного. Ну, вот зато появился я.
Мне не хотелось слушать дальше. А ему – рассказывать. Но почему-то мы продолжили.
— Получается, Ингиза тебя.. э-э, воспитывал?
Тейт неожиданно улыбнулся:
— Ингиза меня всё. Кормил, баловал, учил, ругал, держал за руку вначале, когда я спать не мог, смешил, удивлял и лечил. И воспитывал тоже, – длинно выдохнул он и пальцами поворошил багровеющие угли. Потом задумчиво уставился на собственную ладонь: – Но вот этому не учил, кстати, я всегда это умел. Ну, а остальное у меня почти ничего не получалось. Ингиза говорил, что просто не время. Вроде как до пятнадцати лет почти никто магией заниматься не может, сил маловато, не хватает ни на что. Но у меня-то силы было завались! И рядом ещё Ингиза, у которого всё вообще выходит с первого раза. Представляешь, ага? Посмотрит на чужой фокус – раз, и уже сам делает. Мне уже в голову всякое дурное лезло тогда, что я какой-то испорченный, может, потому что не отсюда.. Слушай, а ты знаешь, что было потом? Тебе рассказали?
По спине словно кубик льда соскользнул. Я зябко передёрнула плечами.
— Про его смерть? Только в общих чертах. Что он якобы выкрал тебя, увёл к свободным, а потом ты вернулся один. Причём резонанс у тебя произошёл.
Наверное, я произнесла это как-то странно. Тейт встрепенулся и подозрительно глянул на меня, затем ползком обогнул костёр и сел рядом:
— Трикси, – позвал он тихо. – Вот прям сейчас обернись и внимательно посмотри на меня. Скажи, я похож на жертву насилия?
— Ну..
— Как думаешь, меня вообще можно заставить сделать что-то неприятное? Ну, не считая всякой занудной работы? – спросил Тейт и улыбнулся краешками губ. В глазах у него полыхало пламя – отражённое, но от этого не менее пугающее. У меня вырвался нервный смешок. – Ну, вот, сама же понимаешь, что это ерундень полная. Не было никакого резонанса, в смысле, как специального ритуала, ну, настройки на кого-то. Просто я.. понимаешь, я убил Ингизу.
— Которого сильно любил.
— Да, – вздохнул Тейт, опуская ресницы. – Которого любил. Который был старший, и семья, и всё такое. Наверно, поэтому я изменился. Ну, и вообще, нельзя вечно быть добычей. Со временем мир берёт своё, перекраивает, изменяет, а я тогда пробыл тут уже четыре года. А Ингиза.. – Тейт рвано выдохнул и обхватил колени руками, пряча лицо. Теперь его голос звучал невнятно. – Я не знаю, что тогда произошло. Ингиза взял меня в горы. Он и раньше так делал, много раз, но тут мы пошли очень, очень далеко, и почему-то вышли к свободным. Ингиза совсем не испугался. Он сказал: «Верь мне и делай, что прикажу». Улыбался всё время.. А его окружили, кто-то ругался, кто-то смеялся от радости. И мы вдвоём пошли вниз, в пещеры, там нас ждал какой-то важный дядька. Меня все называли «добычей молодого господина», то есть Ингизы, и я испугался. Ну, мне одиннадцать лет было, мелкий совсем был.. Разговоры становились всё страшнее. Куда меня спрятать, когда использовать, можно ли через меня дотянуться до мастера Оро-Ича.. И вообще много мерзкого. Ты не смотришь мне память? – спросил он вдруг.
— Нет, – ответила я честно.
Пожалуй, мне сейчас попросту не хватило бы на это сил. Пиала с шергой, которая стояла на коленях, накренилась, и на штанах появилось пятно, но я даже поправить её не могла.
— Вот и не смотри, тебе не надо.. В общем, они больше говорили. Но и трогали тоже, как вещь, как что-то неживое. И я.. Понимаешь, Трикси, я засомневался, – произнёс он едва слышно. – И подумал, что, может, Ингиза предал Лагон. Что он правда предал. И что со мной сделают что-то плохое. А потом Ингиза вдруг стал спорить с тем важным дядькой, я не понял, почему, и отступил ко мне. И тихо сказал: «Сожги всех». Я ему ответил, что не справлюсь, ну, потому что я это не контролирую, а он.. знаешь, что он сказал?
Я облизнула пересохшие губы, ощущая противный солоноватый привкус.
Конечно, я знала.
— «Я тебе верю, Танеси Тейт, пожалуйста, прости».
— Ага, – дёрнул плечом он, не распрямляясь. – Вот зачем было это дурацкое «прости»? Я не понял, почему он так сказал, до сих пор не понимаю. А потом на нас вдруг кинулись со всех сторон, и Ингиза положил мне на плечо руку, слишком резко. И я спустил эту силу, – наконец поднял голову он. Глаза у него стали чёрные и жуткие. – На всех. И на Ингизу тоже. На месте пещер появился кратер, в кратере был только огонь и я. И больше никого. Понимаешь? Совсем никого. И его тоже. И я всё думаю, Трикси, – наклонился ко мне Тейт, шепча почти беззвучно. – Что тогда произошло? Ингиза меня использовал, он хотел убить Оро-Ича через меня, через его добычу? Или нет? Или всё случайность, глупые обстоятельства?
— Не знаю, – вырвалось у меня. Тейт отвернулся и нахохлился:
— И я тоже. И Оро-Ич, представь себе. Он мне так и сказал: «Сам решай». И когда в Лагоне стали говорить, что Ингиза предатель, я почему-то не стал возражать, хотя ничего не знал. И столько лет уже прошло.. – Тейт начал машинально загибать пальцы, потом сухо, по-старчески рассмеялся и встряхнул головой. – Почти девять, да. А у меня до сих пор из головы не идёт одна мысль: а что, если бы я правда тогда поверил ему? Если бы поверил, то всё бы получилось, ну.. правильно?
Тейт замолчал и начал так яростно ворошить угли, что искры полетели во все стороны. Я рефлекторно отодвинулась от костра и не придумала ничего лучше, как ответить:
— Спасибо.
— За что? – искренне удивился он, обтирая грязные ладони о штаны. Я невольно улыбнулась:
— За рассказ. Теперь я, по крайней мере, лучше понимаю, что ты такое.. Но если думаешь, что я теперь стану ходить вокруг тебя на цыпочках и дышать через раз, чтобы случайно не задеть больное место, то ты ошибаешься.
Тейт моргнул – и расхохотался: