Страница 36 из 141
В изнеможении я откинулась на траву. Высоко над древесными кронами, усеянными оранжевыми шариками плодов, неслись облака – серые, сизые, зеленоватые; пахло надвигающейся грозой.
Тейт – сам чужак в Лагоне, добыча.. Семь лет – вполне сознательный возраст, значит, свою настоящую семью он помнит. Мне, взрослой женщине, эмпату с почти безупречным контролем над собой, нелегко было смириться с мыслью, что я вряд ли увижу мать с отцом, братьев и сестру, кузину Лоран, дядю Эрнана, тётю Глэм.. Весь мой мир, который наполовину – близкие люди, а на другую половину – прекрасная неизвестность и блестящие перспективы. Каково же было ребёнку?
— На Танеси Тейта никто не покушался, – продолжал между тем Соул, беспечно разглядывая облака, летящие высоко в небе. – Во-первых, потому что нет дураков – связываться с Оро-Ичем. Во-вторых, Тейт всегда мог за себя постоять. Огромная сила – и совершенно неконтролируемая. Кое-как с ним справлялся только Ингиза – учил, баловал, всюду таскал за собой. А потом, девять лет назад, Ингиза забрал его из Лагона и увёл к свободным. Никто достоверно не знает, что там произошло, но через несколько дней Танеси Тейт вернулся один – уже не чистый, но ещё более сильный, чем прежде. Он спокойно сообщил, что убил Ингизу. Я не был тогда рядом, но другие внимающие и поющие, кому довелось его услышать, говорили, что Танеси Тейт звучал тогда, как совершенный безумец. Мастер Оро-Ич увёл его, а вскоре появились новые слухи. О том, что Ингиза решил вернуться в свой клан и приготовил особый подарок – маленького любимца мастера Лагона. И никто и никогда не опроверг эту версию – даже друзья Ингизы.. даже Оро-Ич. Я не знаю правды, Трикси, но хорошо помню Ингизу, и потому не могу поверить. До сих пор.
Я тоже не хотела верить, потому что тогда выходило, что Тейт пережил слишком много. Но это объясняло слишком многое. Чёрную бездну в глубинах его сознания, зацикленность на доверии, желание доказать, что он лучший.. или же занять место Ингизы?
Что ж, возможно.
Наиболее полную правду знал только один человек – Танеси Тейт. И теперь я хотела с ним поговорить сильнее, чем прежде – уже не ради себя.
Ради него.