Бей или умри

— В общем-то, Шаа-кан и так просил последить, чтобы ты себя не запускала, – ответил Маронг на мою осторожную просьбу, виновато косясь на Лиору, которая старательно делала вид, что вовсе не хочет сгрести его в охапку и откочевать на другой край долины. – Да и мне это будет полезно.

К ежедневной рутине добавились ещё и занятия, с утра и до обеда.

Признаться, в последнее время я откровенно гордилась своими достижениями. Овеществлять нечто из ничего у меня получалось всё лучше, даже сложные творения держались уже втрое дольше прежнего. Созданная для шраха подружка, чернобурая, кокетливая, с тремя длиннющими хвостами, обвела заинтересованным взглядом лагерь – и принялась носиться как угорелая. Исчезла потом, конечно, судя по фонтану белых искр в зарослях, но пару минут веселья всем обеспечила.

Но по большому счёту это было развитием уже достигнутого; взять новую высоту никак не выходило.

Одежда промокала от воплощённой из ничто воды, так же как от обычной, но стоило иллюзии развеяться – и ткань мгновенно высыхала. Воплотить механизм сложнее колеса на оси казалось нереальным: детали заедали, шестерни не прокручивались. Образ человека или айра оставался именно образом: звучащим, движущимся, даже пахнущим, но не более того. Как многомерное изображение, эдакое кино в реальности.

— Честно говоря, сделать живое невозможно, – вздохнул как-то Маронг, утешая меня. – Настоящие айры тоже получаются только у самых сильных, и не на пустом же месте – они их обычно вместе с мастерами тварей делают. Но мёртвое тело почти любой создать может. Хоть на два сета! Очень полезное умение – подбросить врагам собственный труп, чтобы погоня отстала. Такую магию может разоблачить только мастер, который сильнее.

— Или ты, – добавила я, намекая на его способность уничтожать любую магию в радиусе пятнадцати шагов.

— Или я, – согласился он. – Поэтому за утраченными частями тела лучше обращаться к созидающим совершенство. Но сейчас о другом речь. Я ведь видел твоё кофейное зерно, Трикси-кан, и дерево видел. Значит, хотя бы растения ты воплощать можешь.

У меня вырвался вздох.

— Теоретически. А на практике ничего настолько же сложного и стабильного не выходит.

Маронг окинул меня задумчивым, незнакомым прежде взглядом. Долго молчал, только потом сказал:

— Ты очень хорошо притворяешься, Трикси-кан. Сливаешься с окружением. Я ещё тогда заметил, когда ты была добычей Тейта, и я собирался тебя забрать. Вроде бы волосы чёрные, длинные, черты лица странные, но когда ты идёшь по Лагону – тебя не отличить от других учеников. Ты как будто прячешься, подстраиваешься под всех разом.

— Мимикрирую, – пошутила я мрачно.

Маронг не разобрался в сопроводительном образе – бабочка, притворяющаяся цветком, и цветок, похожий на бабочку – и потому даже не улыбнулся.

— А в магии так нельзя. Нужно быть ярче всех, понимаешь? Хотя бы для себя самой, – добавил он, подумав. – Посмотри на Тейта, на Лиору. Они и половины своих способностей не показывают. Но с собой они не притворяются кем-то слабее, чем они есть.

Я некоторое время всматривалась в его мысли, пытаясь найти там подсказку, но затем сдалась.

— Ладно. – Я откинулась назад на руках, глядя в синее-синее небо, расчерченное перьями облаков. – Всему своё время. Пока для меня это безумно сложно. Чтобы достоверно воссоздать даже свой труп, необходимо в точности знать, как всё устроено внутри. Иначе получается ерунда.

Маронг растянулся на земле, совершенно сырой, хотя и тёплой; его тоже порядком утомило затянувшееся занятие.

— Тейт же рассказывал, как Аринга заново сделала себе тело – живое и настоящее, – сказал он, прикрыв глаза. – Думаешь, она знала, как работают органы, из чего состоит кожа и так далее? Вряд ли. Мастер Ригуми Шаа ведь говорил: мы не создаём, мы приглашаем быть. И ты зовёшь только знакомое и простое, потому что уверена, что больше никто и ничто на твой зов не откликнется.. Ну, кроме этих твоих шрахов.

— В шраха как раз очень легко поверить, – на полном серьёзе возразила я. – Ладно. Спасибо за совет. Попробую что-нибудь сделать, а то стыд и позор, как жить-то без запасного трупа в кладовке? Вдруг враги нагрянут, а мне им даже показать нечего.

— Покажи им меня, – охотно подсказал Тейт, высовываясь из зарослей по пояс. – Они сразу сбегут. А чего вы тут сидите, если там еда готова, кстати?

На минуту мне показалось, что на самом деле среди нас именно рыжий – самый здравомыслящий и рациональный. Но потом он рассказал о втором выходе из долины, единственном, кроме того, что вёл к Лагону, и это заблуждение развеялось, как дым.

— Ну, сидеть тут дальше уже скучно, – заявил он после обеда, вытянувшись у огня и сыто щурясь. – Надо выдвигаться. Но у меня две новости..

— ..хорошая и плохая! – в унисон закончили за него мы с Эрнаном и, переглянувшись, расхохотались.

Шрах, как же хорошо, когда есть кто-то, воспитанный в том же культурном контексте! Не надо ни шутки объяснять, ни ментальные образы лепить – всё и так ясно.

— Обе хорошие, – ответил Тейт подозрительно вдохновлённым тоном. Я подобралась; Кагечи Ро тоже изрядно напрягся. – Во-первых, из долины просто так не уйдёшь, но я знаю ещё один выход. Во-вторых, пройти там сложновато, но, думаю, я справлюсь. Наверное, – добавил он, подумав.

Тут начала бледнеть даже невозмутимая Лиора, а Маронг спрятал лицо в ладонях и пробормотал что-то непереводимо эмоциональное. Соул выпрямил спину, и взгляд его, обычно рассеянный, прояснился.

И лишь дядя Эрнан, увы, на сей раз совершенно не знакомый с культурным контекстом, беспечно поинтересовался:

— Да? А в чём дело? Неужели может быть что-то поганей той разумной травы?

Тейт радостно заулыбался:

— Может. И я там ни разу один не ходил, но принцип представляю.. В общем, в небе над долиной – ловушка ветра, поверху пролететь нельзя. Значит, надо идти по скалам, через гаюс. Но его не прям чтоб совсем много, честное слово!

Тейт, безусловно, умел удивлять.

Вот не отнимешь.