Страница 79 из 94
Я отшатываюсь, чудом не снеся обеденный стол Лили. Если так пойдет и дальше, мы разнесем весь дом.
Я перехватываю инициативу и аккуратно валю его на пол. Мы кубарем катимся на пушистый ковер – подальше от всего, что бьется.
— Ублюдок, — рычит он, с силой впечатывая кулак мне в плечо. Глухо крякнув от боли, я отбиваю очередной выпад. Чертовски тяжело драться, когда совершенно не хочешь калечить противника, – особенно если сам он подобной сдержанностью не отличается.
— Риз!
А ну прекрати!
Но брату не до нее. Риз отчаянно рвется в бой, пытаясь оказаться сверху. Я твердо держу позицию, однако позволяю обрушивать град ударов на предплечья, которыми закрываю лицо. Он не успокоится, пока ярость не выгорит дотла; к несчастью, похоже, иного выхода просто нет. На службе я насмотрелся на подобное сполна.
— Мы приняли тебя в семью, — хрипит он. — Ты был мне как родной брат.
И тут до меня доходит: Ризом движет не только обида за сестру, хотя и она, несомненно, играет роль.
— Знаю, мужик.
—
Подонок
. Ты же даже не пытаешься защищаться. Дерись, мать твою!
Да пошло оно все.
Я резко выворачиваюсь, перекидывая ногу через его бедро. Раньше как-то не доводилось драться в одних трусах, зато это дает изрядный простор для маневра.
С силой я перекидываю его на спину и намертво блокирую руки. Риз пытается меня скинуть, но я банально сильнее.
— Я угробил машину, в которой сидела твоя сестра! — сдавленно шиплю я. — Думаешь, я
горел желанием
сбегать? Ваш отец велел убраться подальше! Я пытался поступить по совести.
Риз замирает, но лицо по-прежнему перекошено от ярости.
— Да пошел ты, — выплевывает он.
— Знаю.
— Если снова сделаешь ей больно...
— Знаю, — повторяю я снова. — Не сделаю.
Он обреченно мотает головой, а в следующее мгновение резко подается вперед и со всего маху бьет меня лбом в лоб. Больно до одури, в черепе колоколом звенит боль.
— Твою мать.
Риз отталкивает меня и отползает в сторону. Хватается за лоб – не сомневаюсь, ему тоже не сладко.
— И откуда только смелости взялось вернуться?
Я стираю кровь в уголке губ.
— Держаться от нее подальше было куда больнее.
Риз кивает с таким видом, будто прекрасно понимает. Какое-то время мы сверлим друг друга взглядом. Жгучая злоба в его глазах понемногу угасает, сменяясь глухой, затаенной неприязнью.
— С возвращением, мудак, — наконец произносит он, в голосе сквозит лишь тяжелое смирение.
— Спасибо.
— Вы просто кретины, — заявляет Лили, медленно подходя к нам; руки уперты в бока, на лице написано недоумение. — Риз, тебе-то уж следовало быть умнее.
— Ага, надо было надрать ему задницу еще много лет назад.
— Ты как, цел? — Лили переводит взгляд на меня, ласково проводя ладонью по плечу и окидывая цепким взглядом с ног до головы.
— Порядок.
— Прости за мою семейку, — шепчет она, подавшись вперед и целуя меня в губы, при этом полностью игнорируя брата, который с не меньшим упорством делает вид, что нас не существует.
— Не извиняйся.
Лили снова качает головой и скрывается в ванной. Оттуда доносится шум воды и грохот выдвигаемых ящиков: несомненно, ищет, чем бы нас подлатать.
Риз буравит взглядом меня, а я – его.
— Скажи спасибо, что сюда не зашли Генри или Паркер и не застали тебя в таком полуголом виде, — в конце концов мотает он головой. — Они бы тебя прикончили.
— Меня не так-то просто убить, — парирую я. — К тому же дерусь лучше вас троих. Всегда дрался.
— Значит, придется навалиться втроем на одного. Буду иметь в виду, — на его губах мелькает кривая усмешка.
— Думаешь, остальные будут против?
— Поначалу, возможно, — он в сомнении качает головой. — Не знаю, мужик. Тут не угадаешь.
— Только что приехал?
— Ага. Прямиком сюда.
Я киваю, взъерошивая волосы. С ее братьями предстоит многое уладить. Десять лет назад я оставил и их тоже – не только Лили. И пусть она утверждает обратное, я прекрасно знаю: Лили ни за что не вынесет неодобрения семьи.
Поэтому решаюсь рискнуть.
— Дай только одеться, и двинем на пристань. Слышал, Паркер собирался под парусом. Хочешь пройтись по волнам?
В глазах Риза вспыхивает жадный огонек. Подобное чувство мне отлично знакомо: зов моря. Он живет в Ризе столь же неискоренимо, сколь и во мне, притягивая нас обратно, будто подхваченные течением щепки.
— Давай, — отзывается он.
Риз забирает у сестры пластырь, целует в лоб, обещает вернуться к ужину и направляется к машине, бросая мне мрачное:
Жду ровно пять минут!
, прежде чем с грохотом захлопнуть входную дверь.
Я терпеливо сношу заботу Лили – она осторожно промокает мою разбитую губу, – после чего мягко отстраняю.
— Мне нужно одеться, милая.
— Что ты имел в виду, сказав, что отец велел уехать? — ее тонкая ладошка ложится мне на плечо, останавливая.
Черт.
Я растираю шею.
— Ну, после аварии мы кое о чем поговорили. И сошлись на том, что мне лучше уехать.
— Сошлись на том, как же, — некоторое время она молчит, а когда наконец подает голос, в нем явственно проскальзывает злость. — Я люблю отца, но он тот еще ублюдок. Сильно сомневаюсь, что вдруг изменил своей натуре, тем более когда его ребенок лежал в реанимации.
— Столько лет уже прошло.
Она качает головой.
— Не имеет значения. Он не имел права выставлять тебя за дверь. Ведь именно так все и случилось, верно?
Я тяжело вздыхаю. Тот давний разговор с мистером Маршаном кажется бесконечно далеким.
— Он действительно велел уйти, — мягко отзываюсь я. — Но я согласился. Принял ужасное решение. Решение, о котором безумно жалею.
Лили перебирает мои волосы; прикосновения нежны, хотя в голосе по-прежнему звенит металл.
— Знаю. Но тебе едва исполнилось восемнадцать, да и в той аварии тоже пострадал. Он не имел на это никакого права.
— Столько лет уже прошло, — повторяю я, перехватывая ее руку и касаясь губами ладони, прежде чем отпустить. — Мне пора одеваться.
Лили молча наблюдает, как я натягиваю шорты с футболкой и сую ноги в топсайдеры, купленные на прошлой неделе.
С улицы доносится нетерпеливый автомобильный гудок.
Я снова перевожу взгляд на Лили. Она надела вчерашнее платье. Волосы стянуты в высокий хвост, а на щеках горит решительный румянец. Выглядит сногсшибательно.
— Прости за брата, — произносит она. — Да и за отца тоже.