Темноглазый дьявол

Глава 20

Глава 16

Хейден



Широкий письменный стол под ладонями кажется непривычным. Каким-то взрослым. Совсем другим.

Ноутбук мне знаком – как и сама работа. Перед глазами мелькают единицы и нули. Я уже редко этим занимаюсь, но если уж берусь, то обязан довести дело до конца. Мой бывший однополчанин, а ныне деловой партнер – компьютерный гений. Про себя я бы такого не сказал.

— Сосредоточься, — раздается в трубке голос Финна. — Ты теряешь хватку.

Я в сердцах ругаюсь в трубку.

— Вовсе нет.

— Ты слишком надолго выпал из обоймы.

— Никуда я не выпал.

— От тебя слышны одни отговорки, — я наблюдаю, как он завершает цикл, виртуозным росчерком ставя точку в коде. Экран на мгновение гаснет, после чего на дисплее проступают куда более понятные графики и цифры.

— Ну вот, с этим я хотя бы знаю, что делать.

Он усмехается.

— Пожалуй, оно и к лучшему, что каждый занимается своим делом, а?

— Вот давай этого и придерживаться, — отзываюсь я, отыскивая нужные цифры. — С Восточного побережья притекает солидный капитал. Ты же видел, что я привлек еще и «Хорнби Дефенс»? С их поддержкой сторонние инвесторы больше не понадобятся.

— Ага, читал я то письмо.

Я качаю головой, глядя на Финна через веб-камеру.

— Мог бы хоть изредка отвечать, чтобы я знал, что ты их вообще читаешь.

— Да ладно, — в наступившей тишине доносится дробный стук его пальцев по клавиатуре. — Ну и как тебе на старом месте?

— Хорошо, — я на секунду заминаюсь. — И странно.

— Из-за возвращения?

— Угу.

— Вот поэтому я никогда и не возвращаюсь. Меньше лишней головной боли.

— Попахивает трусостью.

Он фыркает.

— Еще месяц назад ты и сам шел по этому пути, так что не строй из себя праведника.

Он, конечно, прав – как и во многом другом. Финн всегда говорит в лоб. Любую фальшь выведет на чистую воду и никакого вранья не потерпит. Оттого-то ему и нет равных в разработке защитного софта: он безжалостно выискивает уязвимости и указывает на них, проектируя системы для отражения любых кибератак. Наша последняя совместная разработка только-только появилась на рынке, но уже приносит солидную прибыль.

— Я хотя бы голову из задницы вытащил, — бросаю я, зная, что заставлю его усмехнуться. — Если вдруг захочешь подышать морским воздухом...

— Да знаю, знаю, — отзывается он. — Я помню твой адрес, Коул.

— Обновление завершено?

— Готово. Иди развлекайся со своими дружками детства.

— Отвали, Финн.

Он смеется.

— Еще созвонимся.

— Ага. На следующей неделе введу тебя в курс дела по поводу собрания акционеров. И ради бога, отвечай на письма.

— Слушаюсь, босс, — сухо роняет он и отключается.

Вздохнув, я закрываю ноутбук. Дел всегда невпроворот. Уход на вольные хлеба и открытие дела означали, что теперь я сам себе хозяин, и какая-то часть меня искренне этому радовалась. Но обратная сторона заключалась в том, что теперь я мог взваливать на себя столько работы, сколько душе угодно. Чем больше часов вкалываю, тем больше зарабатываю. И гора денег росла бы, росла и росла.

Пусть мне никогда не купить респектабельности в глазах элиты Парадайс-Шорс, зато богатство вполне по карману.

А богатство дает власть.

Я обвожу взглядом роскошный домашний кабинет. Лили я не солгал: дом действительно продавался со всей обстановкой. Вот только я его не снимаю – я его купил.

Решение, конечно, безумное. И никто о нем не знает – даже Гэри. Хочется, чтобы дом стал для него сюрпризом. Местом, где сможет однажды спокойно встретить старость. Парадайс-Шорс стал для него родным домом точно так же, как и для меня, ведь прожил в здешних краях почти двадцать лет, служа семейству Маршан. К тому же я прекрасно понимаю: в домике у пляжа он не сможет оставаться вечно, особенно после выхода на пенсию.

Он многое для меня сделал. Понадобилось несколько лет взрослой жизни, чтобы до конца осознать

истинные

масштабы его заботы. Детскому взору порой казалось само собой разумеющимся, что он меня опекает. Мать умерла, отец беспробудно пил – кому же еще, как не родному дяде, забрать меня к себе?

Но в жизни все устроено гораздо сложнее, и теперь-то я понимаю: будь он человеком послабее, не нашлось бы столько душевной щедрости и стойкости.

Впрочем, для Лили и ее семьи покупка дома тоже станет полной неожиданностью.

При одной мысли о ней из груди невольно вырывается стон.

Ох, Лили.

Я умудрился все испортить, когда пару дней назад она появилась на пороге. Не сумел сдержаться, начал выспрашивать то, что так жаждал узнать.

Она проявила редкую чуткость, заверив, будто семья по мне скучала. Насчет Паркера я не сомневаюсь, но хоть убей, не могу представить, чтобы Генри или ее родители обо мне вообще вспоминали.

В отличие от Лили. Я и сам догадывался об этом, и мысль о том, какую боль причинил ей своим уходом, резала по живому. Нанес рану, которую поцелуем лишь растеребил вместо того, чтобы исцелить.

Но черт возьми, каким же блаженством оказался этот поцелуй.

Сладкие губы, то, как она прильнула ко мне. Нежная кожа под ладонью. Тот поцелуй отзывался болью из-за запредельной осторожности: мне приходилось сдерживать копившиеся десять лет желание, нужду и тоску.

Поцелуй казался невинным, но таил в себе куда более глубокий смысл. И Лили прекрасно все поняла.

Черт. Я знаю, почему она внезапно сбежала, – и полностью понимаю. Разворошил то, чему следовало бы дать покой.

Черт бы тебя побрал, Коул.

Стратегия всей затеи выглядела предельно просто: вымолить прощение. Именно с этой целью я и вернулся. Если удастся вернуть ее дружбу, если Лили просто останется в моей жизни – этого должно хватить. Я отлично понимаю, что не вправе снова просить ее стать моей: слишком глубокую рану нанес.

Но теперь я ухитрился перечеркнуть даже призрачный шанс на дружбу. Прошло уже два дня, а от нее ни слуху ни духу.

Все мое существо кричит о том, что нам необходимо поговорить. Знать, что она в городе, и не видеть, не бросаться на поиски – чистая пытка. Она притягивает меня как магнит. Так было всегда.

Но страх берет верх. Если не дать ей времени все обдумать, Лили может меня оттолкнуть. Если такое произойдет... я просто не вынесу.