Вижу тебя, Лили

Глава 4

Свет проникает сквозь узкие жалюзи, мягкими полосами ложась на белоснежное постельное бельё. В палате тихо, слышен только гул приборов, редкие шаги в коридоре и шелест страниц в каком-то далёком конце отделения. Сижу в неудобном кресле у кровати бабушки, обхватив себя руками, и пытаюсь прогнать головную боль, но она только усиливается.

Я не ела со вчерашнего дня. Почти не спала. В голове шумит, а в глазах плавают тёмные пятна. Желудок болезненно сжимается, но не от голода, а от какого-то тупого, неприятного ощущения пустоты. Кажется, что если я сделаю ещё одно резкое движение, то просто рухну.

Когда закрываю глаза, передо мной снова и снова всплывает картина – бабушка теряет сознание, моя паника, скорая, госпиталь. Сердце пропускает удары, когда я вспоминаю, как легко могло быть иначе. Как мы могли опоздать.

Щелчок двери заставляет меня вздрогнуть. Поднимаю голову и вижу новую медсестру, молодую женщину лет тридцати с каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. На её бейджике написано «Рэйчел Монтгомери».

– Доброе утро, – её голос звучит мягко, но уверенно. – Ты, наверное, Лилиан?

Медленно киваю.

– Ты ночевала здесь?

– Да, – мой голос хрипит, и я прочищаю горло. – Мне разрешили.

– Знаю, Ханна мне передала, – кивает Рэйчел, подходя ближе. Её взгляд скользит по мне, и в уголке её губ появляется тонкая складка. – Ты вообще ела хоть что-нибудь?

– Я… – Хочу сказать, что всё в порядке, но мой желудок в этот момент выдаёт предательский спазм. К горлу подступает тошнота, и я судорожно сглатываю, стараясь не выдать свою слабость.

– Так и думала, – вздыхает медсестра. – Лилиан, тебе нужно поесть. Если ты свалишься в обморок от голода, твоей бабушке это точно не поможет.

– Я не голодна, – упрямо возражаю я, сжимая руки в кулаки.

– Это не обсуждается. – В её голосе звучит твёрдость, но он не становится грубым. – Кафе на первом этаже. Возьми что-то лёгкое – йогурт, овсянку, тосты. Тебе не нужно много, просто что-то, чтобы твой организм не отказал. Я прослежу, чтобы ты ушла туда прямо сейчас.

Хочу поспорить, но понимаю, что в её словах есть смысл. Неуверенно встаю, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Ладно… схожу.

Рэйчел кивает, явно довольная, и я нехотя направляюсь к выходу.

Кафе на первом этаже госпиталя практически пустое, всего несколько человек сидят за столиками, пьют кофе из пластиковых стаканов. Я стою у стойки и смотрю на меню, но ни одно блюдо не вызывает аппетита.

– Что-нибудь брать будете? – устало спрашивает парень за кассой.

– Эм… Да. Йогурт и тост, – выдавливаю я.

Через минуту он протягивает мне поднос. Сажусь за столик у окна, но еда кажется безвкусной. Тост сухой, йогурт холодный, но мне удаётся заставить себя съесть хотя бы половину.

Возвращаюсь в палату, чувствуя ту же слабость, но теперь уже без головокружения. В теле по-прежнему ломота, но еда хотя бы немного вернула силы. Глубоко вздыхаю, пытаясь убедить себя, что станет легче. Но как только открываю дверь, все мысли о собственном состоянии исчезают – я замечаю, что бабушка очнулась.

– Ба! – замираю на месте, прежде чем броситься к ней.

Она слаба, её глаза кажутся мутными, кожа – ещё более бледной, чем вчера. Но она улыбается.

– Лили… – её голос тих, едва слышен. – Ты здесь…

– Конечно, я здесь, – шепчу в ответ, сжимая её пальцы. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто по мне проехался поезд. – Она чуть усмехается, но тут же устало закрывает глаза. – Но… ничего. Я ещё не собираюсь покидать этот мир, дорогая.

Слабо улыбаюсь, хотя внутри всё сжимается от страха.

– Лили, мне нужно попросить тебя кое о чём… – Бабушка внезапно открывает глаза и смотрит на меня с такой серьёзностью, что у меня перехватывает дыхание.

Я киваю:

– Конечно, о чём угодно.

Она делает паузу, её пальцы чуть дрожат на простыне, а губы сжимаются в тонкую линию, словно она борется с внутренним напряжением. Бабушка на мгновение прикрывает глаза, как будто собирается с силами, прежде чем сказать:

– Найди… Генри Ривза. Он мой старый друг. Я не видела его много лет… но мне нужно, чтобы ты связалась с ним. Срочно.

Моргаю, поражённая её просьбой.

– Генри Ривз? – повторяю я. Никогда прежде не слышала это имя…

Бабушка слабо кивает.

– В моей сумочке должна быть записная книжка. Там есть его номер… Лили, пожалуйста.

Быстро нахожу её сумку, открываю молнию и достаю небольшую старую книжку в кожаном переплёте. Листаю страницы, пока не нахожу нужное имя.

Генри Ривз.

Номер написан чётким почерком бабушки.

Смотрю на цифры в книжке, затем на телефон. Пальцы дрожат. Что, если он не вспомнит её? Или не захочет приехать? Или сменил телефон? Я глубоко вздыхаю, но сердце всё равно бешено колотится. Соберись, Лили. Бабушка попросила. Глотая ком в горле, набираю цифры и прижимаю телефон к уху.

Гудки.

Один. Два. Три.

Я затаила дыхание, сжимая телефон в руке так сильно, что пальцы немеют. Сердце гулко стучит в груди, и я чувствую, как ладони начинают потеть.

Пожалуйста, ответь…

А потом – мужской голос, чуть хрипловатый и удивлённый:

– Да… кто это? – Голос звучит не сразу, словно человек на другом конце провода колебался, прежде чем ответить. В интонации слышится удивление, смешанное с настороженностью.

Сглатываю.

– Эм… Добрый день. Это… это Лилиан Холлоуэй. Ваша… ваша старая подруга, Элеонор Холлоуэй, попросила меня позвонить. Она в больнице. И она хочет вас видеть.

Пауза тянется так долго, что я начинаю думать, что звонок оборвался. Внутри всё сжимается от тревоги, и я нервно сжимаю телефон в руке. Или он просто повесил трубку? Может, я ошиблась номером?

– Алло? – осторожно спрашиваю, чувствуя, как сердце колотится в груди.

На другом конце линии слышится резкий вдох, а затем долгий, растерянный выдох. Голос мужчины кажется чуть хриплым, словно он разговаривал уже долгое время, только что проснулся или же был выбит из равновесия неожиданной новостью.

– Элеонор? – звучит тихий шёпот, полный недоверия. – Что… что ты сказала?

Сглатываю, нервно теребя край футболки.

– Простите, мистер… Ривз? – стараюсь говорить чётче. – Меня зовут Лилиан Холлоуэй. Элеонор… моя бабушка. Она попросила меня позвонить вам. Она в Мемориальной больнице Сент-Джозефа, в палате 346. Ей стало плохо, был инфаркт… И она хочет вас видеть.