Страница 53 из 197
Глава 22. Возвращение
Алексей давно не был дома. Родители иногда навещали их с братом в Петербурге, но сам он всегда был слишком занят по службе. И как же странно снова оказаться в родных местах. Мирный пейзаж: горы, голубое озеро, реющие в небе птицы.. Все прежнее, а он – другой. В старой спальне теперь тесно, обеденный стол, под который лазал мальчишкой, – ошметок дерева на низеньких ножках, и даже тернистые кусты, под которыми впервые увидел бесов, нынче едва дотягивались ему до бедра. Обнимаясь с матерью, Алексей теперь клал подбородок ей на макушку, а ведь она вовсе не мала ростом. Вырос он. Вырос из дома, как из детской одежды. Вырос из родного имения, как вырастают из старых башмаков.
И заняться нечем, даже от работы по дому мать отталкивала:
— Приехал отдыхать – так отдыхай. Вид у тебя болезненный.
— Да у меня всегда такой вид, – оправдался он, но она слышать ничего не желала.
Отец, совершенно седой, с обвисшими щеками и подбородком, только слушал их перепалки. Да все жаловался: чего же раньше не приезжал?
— Мы тут скоро лицо твое забудем! Совсем не жалеешь старика отца.. А помнишь, как мы чуть с голоду не померли в Петербурге? Аль забыл уже все?
— Помню, конечно.
— А непохоже. Опять ведь уедешь и несколько лет носа не покажешь. Отцу умирать скоро, а он только о службе и думает! Кто ты там сейчас по званию?
— Майор от артиллерии.
— Майор! – возмущенно выдохнул отец, но глаза у него горели гордостью. – Майор, а отца родного не вспоминает.
Чтобы не умереть со скуки, Алексей читал прихваченные книги: простые труды по артиллерии из гатчинской библиотеки – Герман слишком ревностно оберегал свою коллекцию, чтобы что-то одалживать. Много гулял. Занимался с Петей, самым младшим братом, которого собирались на будущий год отправить в кадеты. И изнывал от мысли, что там творится в Гатчине без него. Только неделя прошла, а уже казалось: он здесь скоро мхом зарастет. Что за прок сидеть бездельничать, когда там столько несделанной работы? Алексей лучше спал, лучше ел, голова почти не болела, и даже вечный насморк прошел, но он и поправленному здоровью порадоваться не мог. Тоска страшная.
— Ну что ты все как волк? – сердился отец. – Смотришь и смотришь в сторону Петербурга! Что там, без тебя не справятся? Гатчина, что ли, вся на тебе держится?
Вспомнив последние слова цесаревича, Алексей едва не рассмеялся.
— Нет. Только половина.
Мать отвернулась, чтобы убрать в шкаф чайный сервиз, но Алексей заметил – улыбается.
Наконец, и отец не выдержал.
— Ну все, все, поезжай, – махнул он рукой к концу второй недели. – Волк и есть. Иди, служи своему великому князю. Да только пиши почаще, слышишь? И ешь побольше, а то совсем тощий приехал. Что тебя там, голодом морят?
— Не морят, батюшка. Я обедаю с великим князем.
«И живу впроголодь оставшееся время».
— Ну тогда.. Больше спи и..
— Да полно, знает он все, – вмешалась мать. – Двадцать четыре года мальчику, уж разберется, как ему спать.
Алексей благодарно посмотрел на нее. Мать улыбнулась и убрала прядь отросших волос ему за ухо.
— Береги себя, – шепнула она на прощание. – Образок-то носишь?
— Ношу.
— Вот и славно.
Дорога от Петербурга до Гарусово была унылой и тягомотной, но обратно Алексей точно летел. Топот копыт по промерзлой земле стучал сладко и четко. Как боевые барабаны. Как церковный колокол. Как удары сердца.