Страница 5 из 197
— Я должен. Я чувствую, что должен, что там мое место.
Отец не рассмеялся, хотя мог бы: он и сам слышал, как глупо и по-детски говорит. Щеки горели, но под кожей горело сильнее.
— Ну пожалуйста! Я никогда ничего больше не попрошу, только отправьте меня в кадеты!
Жар пылал на языке, еще немного, и вытек бы на щеки. Отец молчал – глядел, как плывут мимо облака. Потом медленно покачал головой.
— Это не так просто, даже до Петербурга добраться. Думаешь, это как к соседям съездить? Знаешь, во сколько одна дорога обойдется?
— Я пешком пойду. – Стертые в кровь ноги – малая цена за ответы, которых он жаждал столько лет. Дошел же как-то Ломоносов до Москвы..
— Не говори ерунды, – нахмурился отец. – Ты хоть представляешь..
— Я дойду! – голос зазвенел от отчаяния. Он чувствовал, что проигрывает, как выскальзывает из пальцев обретенная было надежда. Предательский голос в ушах уже шептал, что ничего у него получится, что ничего-то он не заслуживает, что вся его жизнь – лишь о том, чем и кем ему стать не суждено. Глаза защипало от беспомощности.
— Я должен! – прошептал он отчаянно. – Я только там смогу.. – запнулся. – Я только там счастлив буду.
Морщины на лбу отца углубились. Он долго молчал. Так долго, что казалось, уже и не ответит.
Наконец, натужно вздохнул.
— Ну если так уверен – значит, надо ехать.
И разом посветлел, будто с плеч гора скатилась.
Он бросился отцу на шею.