Бес лести предан

Глава 73. Заговор

Никто не приглашал Германа поприсутствовать при разговоре императора с сыном, но тот все равно увязался следом.

— Как? – удивился император, проходя под зажигающимися окнами дворца. – И тебе нужно со мной поговорить?

— Да, ваше величество, – не смутился старик.

— Видите, Алексей Андреевич? – император иронически улыбнулся. – Всем от меня что-то нужно, кроме вас. За это я вас и люблю.

В любой другой день от таких слов, пускай и сказанных в шутку, Алексей бы расцвел, но сейчас его грызла тревога.

Александр даже не дождался, пока они зайдут в кабинет.

— Ваше величество! – выпалил он, отчаянно хромая за летящим по коридорам отцом. – Вы же не хотите всерьез заключить союз с этим.. с этим..

Император глянул на него через плечо.

— Как быстро вас бросает от любезности к презрению! Десять минут назад вы благодарили первого консула за спасение вашей жизни.

Александр вспыхнул.

— Не знаю, зачем он это сделал, но сомневаюсь, что из человеколюбия.

— Так что же вы его не спросили? Я вот спросил.

Александр замер, но император продолжил идти, так что и ему с Алексеем пришлось не сбавлять шаг.

— И что он ответил?

— То, что я и ожидал. Искривление пространства на Изнанке нечаянно свело вас вместе, и он сделал то, что сделал бы на его месте любой достойный человек, – пришел на помощь. Как и сегодня.

— И вы ему верите?

— А вы полагаете, что шесть лет назад он уже обдумывал, как бы втереться мне в доверие?

— Ну не знаю, ваше величество, – буркнул Герман. – С Бонапартом я бы ни в чем не был уверен.

— Герман, твое мнение о первом консуле я понял с первого раза, необязательно повторять его еще десять.

Миновав часового, они, наконец, оказались в императорских покоях. Император отпер кабинет и прошел за стол. Алексей помог Александру опуститься в кресло и с облегчением выдохнул. Плечо ломило. Герман привалился к дверному косяку.

Перемена обстановки не сбила Александра с мысли. Он подался вперед.

— Почему вы ему верите? Он все это время был нашим врагом! Он..

— Прежде он служил революционному правительству, – перебил император. – Вы и ваши молодые приятели можете думать о французской революции что угодно, но лично я рад, что кто-то положил конец безумствам Директории. Пока у меня нет причин сомневаться в искренности первого консула. Я задал ему много вопросов и ни разу не поймал на лжи. Это мне следует спросить, в чем причина столь глубокой неприязни к человеку, спасшему наш город. Если вы, как и наш друг Герман, опираетесь лишь на предчувствия да опасения, я буду вынужден думать худшее.

Александр вздрогнул.

— Что – худшее?

Глаза императора были двумя кусками серого льда.

— Что обвинять всех вокруг во лжи склонны те, кто сами все время лгут.

Алексей сглотнул. Почему император вдруг так ополчился на своего наследника? Неужели только из-за того, что тот не смог до конца закрыть разлом?

— Зачем вы так говорите? – спросил Александр упавшим голосом. – Если я дал вам повод сомневаться в моей честности..

— Дали.

Алексей почувствовал, как кровь отливает от лица. Император пригвоздил цесаревича к месту стылым взглядом.

— Какие отношения у вас были с мадам Шевалье?

Секунду назад смертельно бледный, Александр залился краской.

— Ничего такого, что могло бы уронить тень на мою супругу, – выдавил он, опустив взгляд.

— Вам было известно о ее связи с Бонапартом?

— Если кто и должен был знать, то камердинер вашего величества.

— Уходите от ответа?

— Да откуда же я мог знать? – Александр, не выдержав, приподнялся с кресла, но тут же повалился назад с болезненным вздохом. Надтреснутым от боли голосом выдавил: – Может, какие-то слухи о том, что она французская шпионка, и ходили, но двор обо всех болтает, что в голову взбредет.

— Значит, если я сейчас прикажу позвать Чулкова и попрошу обыскать ваши комнаты, он не обнаружит ничего инкриминирующего?

По спине пробежал холодок – не от имени главного полицмейстера, а от того, что Алексей знал: если Александр больше не носит остатки несчастного письма в кармане, оно запросто может обнаружиться в его кабинете.

Но Александр не дрогнул.

— Вы найдете разве что несколько любовных записок. Обыскивайте, если моего слова вам недостаточно.

Император встал и молча вышел из кабинета. Герман последовал за ним.

Алексей поспешно наклонился к уху Александра.

— Вы все-таки его уничтожили?

— Нет, – обвел Александр одними губами. – Но и в моих комнатах его нет. Оно так истрепалось, что я не мог больше носить его с собой, да и все вроде бы улеглось.. Я хранил его под двойным дном в ящике стола. Оно исчезло в ту ночь, когда ты танцевал с мадам Шевалье.

Алексей вытаращился.

— И вы думаете, что оно не попадет к его величеству?

— Две недели прошло. Если бы кто-то хотел на меня донести, то уже бы донес.

«Или просто ждал подходящего момента».

Александр слабо улыбнулся.

— Не волнуйся, никто не знает, что тебе известно об этом письме. Сделаем вид, что.. – он осекся, заслышав шаги.

В кабинет просунулся Адам Чарторыйский.

— Я только что видел, как его величество куда-то несется сломя голову. У вас тут все в порядке?

— В полном, – откликнулся Александр с вымученной жизнерадостностью. – Меня обвиняют в государственной измене, а так – ничего нового.

Чарторыйский побледнел.

— Не шутишь?

— Нет. Спроси вон Алексея Андреевича.

Алексей наградил Чарторыйского мрачным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я.. – начал Чарторыйский, но Александр отмахнулся:

— Нет. Иди лучше, а то попадешь под горячую руку.

Чарторыйский кивнул и исчез. Быстро же он..

Император вскоре вернулся и как ни в чем не бывало уселся за стол. Герман тоже занял прежнее место.

— Подождем, – сказал император. – Если все, что сказала мне о вас мадам Шевалье, окажется клеветой, вы получите от меня самые искренние извинения.

К лицу Александра только начала возвращаться краска, но тут оно побелело снова. Он с мольбой уставился на отца.

— Разве вы не видите, что происходит? Она все делает по его указке, а ему только и нужно, чтобы вы мне не верили! Я вижу этого человека насквозь, и он это чувствует, вот и все.