Страница 158 из 197
Глава 63. Беглец
Лошади яростно стучали копытами. Впереди показалась застава.
— Ты уверен? – в третий раз спросил Александр, задыхаясь от быстрой скачки.
— Уверен, – буркнул Алексей.
Если царский огонь императора был ослепительно ярким и звучным, а Александра – мягким и ласковым, то Константин бушевал неровным своевольным факелом. И этот факел стремительно удалялся от города.
Александр со вздохом повернул лошадь к заставе.
Заспанные караульные встретили их недоуменными взглядами. Тот, что помоложе, заикнулся:
— Сейчас комендантский час..
Старший товарищ ткнул его локтем. Напоминать о комендантском часе людям в военных мундирах накануне выступления армии было глупо. Вместо этого он спросил:
— Ваши бумаги?
Алексей нахмурился. Что его в лицо не помнят – ладно, но цесаревича не признать? Рявкнул:
— Я генерал-квартирмейстер!
— Тогда у вас тем более должна быть подорожная, – почтительно, но твердо возразил караульный.
Видя, что Алексей вот-вот выйдет из себя, Александр тронул его за плечо и сам подался вперед.
— Я – цесаревич, – произнес он мягко. – И мне угодно выехать из города. Есть по этому поводу какие-то распоряжения?
Караульный смутился, но промямлил:
— Господин губернатор велел никого без бумаг не пропускать.
— Да вы совсем страх потеряли?! – кровь в висках колотилась так гулко, что Алексей едва слышал собственный рев. Только бы не исчез полыхающий на самом краю восприятия огонь.. – Ты с наследником престола разговариваешь! Выполняй, что его высочество велит!
Под криками Алексея тушевались люди и похрабрее. Несколько мгновений неуверенных переглядок и переминаний с ноги на ногу, и караульные подчинились.
Стоило дороге открыться, Алексей нетерпеливо хлестнул лошадь. Скакуны стрелами бросились вперед.
— А Пален их здорово выдрессировал, – удивился Александр.
— Если так, ему еще до рассвета все доложат.
— Ему-то доложат, но отец, я надеюсь, раньше пяти утра не проснется.
По бокам дорогу обступали деревья. В небе висел обгрызенный месяц.
— Странно, как его высочество пробился. Раз бумаги так тщательно проверяют, ему понадобилась бы подпись какого-нибудь полковника, да только это ведь потом запросто вылезти может. Где он идиота нашел так рисковать? И куда вообще скачет?
Александр велел оседлать для них лучших лошадей, и те покрывали версту за верстой так стремительно, что Алексей уже не переживал, не собьется ли со следа, но что в голове у великого князя, все так же не понимал. Александр пожал плечами.
— Он не дурак, чтобы сразу присоединяться к основным силам. Слишком велик шанс, что все сразу вскроется, и его отошлют обратно. Наверное, хочет прибиться к армии на границе, и там уже нарассказать небылиц, чтобы фельдмаршал принял его под свое крыло.
Безумная погоня воскресила в памяти сегодняшний сон о мечтавшем бежать принце. Несмотря на разлитый по венам жар, Алексея передернуло. Поутру он тщательно записывал каждое странное сновидение – вдруг пригодится? Но слишком многое в них напоминало горячечный бред, чтобы воспринимать всерьез.
Лошади перескочили поваленное дерево и, подергивая ушами, понеслись дальше. Мимо проносились раскидистые ели и коренастые силуэты дубов. Звезды безучастно наблюдали за всадниками на взмыленных лошадях. Наконец, Алексею показалось, что он слышит впереди стук копыт.
Заслышав погоню, преследуемые тоже подстегнули лошадей, но вдалеке уже виднелись четыре темных силуэта.
— Еще и других офицеров в это втянул.. – светлые кудри Александра разметал ветер, лицо блестело от пота. – За такое отец их и в Сибирь может отправить.
Алексей не ответил – берег дыхание.
Когда расстояние сократилось настолько, что видны стали эполеты на офицерских мундирах, Константин обернулся и резко осадил лошадь. Та взвилась на дыбы, но он удержался в седле и поворотил скакуна, становясь боком поперек дороги.
— Езжайте дальше!
Но товарищи Константина последовали его примеру.
Алексей придержал лошадь, позволяя Александру обогнать его. Пусть сам вразумляет брата – не ему же делать выговор великому князю.
Спутников Константина он знал. Дмитрий Курута, грек с широким добродушным лицом, был при великом князе еще с той поры, когда покойная императрица грезила о возведении внука на престол Константинополя. Ему одному хватило совести выглядеть по-настоящему встревоженным. Адъютант великого князя Комаровский с копной растрепанных черных кудрей виновато улыбался, будто их застукали за невинной шалостью, а любимец фельдмаршала полковник Милорадович и вовсе залихватски отсалютовал цесаревичу шляпой, точно они встретились на оживленном проспекте, а не посреди ночного леса.
За своим возмущением Алексей пропустил, что сказал Александр, но Константин в ответ рявкнул так, что с дерева сорвалась перепуганная ночная птица:
— Оставь меня в покое! Я хочу поехать и поеду!
— Да ты с ума сошел! – непривычный для Александра сердитый тон резал уши. – Ты понимаешь, что с тобой отец сделает, если узнает?
— Когда я вернусь из похода прославленным героем? Ничего он мне не сделает.
— Думаешь, далеко уедешь? Он сразу поймет, куда ты делся. Фельдмаршала предупредят о твоем своеволии, и, стоит тебе показаться в армии, сразу отправят назад. И если на то пошло, отец прав – ты в городе нужнее, чем там. Мы понятия не имеем, когда разлом вскроется, а ты вздумал бросить столицу на растерзание бесам, потому что воинской славы захотелось? Не стыдно?
Константин ощетинился пуще прежнего:
— Вот только нотаций мне читать не надо! – как всегда в минуты гнева, он от шеи до макушки покрылся неровными красными пятнами. – Почему бы тебе не отвязаться и не заняться тем, в чем ты мастак – притвориться, что ничего не происходит?
Александр побледнел. Алексей, не выдержав, подвел лошадь ближе, но цесаревич быстро взял себя в руки и отчеканил:
— А ты думаешь, твои решения только тебя касаются? Подумай, как отреагирует его величество и к чему это может привести, – он перевел ледяной взгляд на остальных. – И вы, господа, хороши. Напомнить вам, сколько офицеров у нас ежемесячно отправляется в отставку без чинов и дворянства? Моего брата вам не жалко, так хоть о себе бы подумали. Вы, Дмитрий Дмитриевич, мне казались благоразумным человеком.
Курута неуютно передернул плечами.
— Виноват, ваше высочество. Я говорил, что затея дурацкая, но сами посудите – не мог же я его оставить.
Александр уже обратил свое неодобрение на следующего виновника: