Страница 108 из 197
Глава 47. Улыбки и сплетни
В этом году не было ни рождественской пальбы из пушек, ни праздничных игрищ в Зимнем дворце. Конец декабря прошел сухо и скромно, как незваный гость, сообразивший, что ему не рады. Ударил мороз, да такой, что стоило оказаться в помещении, из носа текло, как из ведра.
«Это ничего», – рассеянно думал Алексей. Насморк, сухой кашель, головные боли – к этому он привык еще в Гатчине. Куда больше беспокоил недавний приступ. Сперва он решил, что всего-то глотнул слишком много тьмы и спасительный свет уже вымыл из него черную хворь. Однако той же ночью проснулся от ледяного озноба. Жара не было, только тошнотворная слабость и удушье. Кое-как он скатился с постели, доковылял до окна и распахнул створки, жадно хватая морозный воздух. В венах не было ни капли тьмы, но вспыхнувший в груди мучительный зов привлек парочку бесов. Минуя зазевавшихся караульных, они подплыли тяжелыми чернильными шарами, и Алексей втянул их, сотрясаясь от облегчения. Зрение прояснилось, дрожь помельчала, но он все еще едва стоял на ногах.
Больше. Нужно больше.
Несколько минут он боролся негнущимися пальцами с пуговицами мундира. Плюнул. Закутался в плащ. Вышел в ночь, минуя удивленных гвардейцев. Дошел до сквера, где впервые, еще мальчишкой, увидел разлом, и там уже дал волю мрачному кличу. С изогнутых ветвей слетели черные пятна. Он поглотил их все, и мучительно стискивающие грудь когти разжались.
Переведя дух, Алексей бодро зашагал назад. Однако мрачные раздумья сгустились быстро. Он и прежде хранил тьму внутри себя неделями, даже месяцами, но когда та иссякала, не чувствовал такой болезненной слабости. Герман говорил о вреде непрерывной подпитки тьмой, но Алексей не слушал – тогда ведь все было в порядке. Теперь пожалел. Был бы Герман здесь.. Объяснил бы, что происходит, дал бы совет..
Алексей со злостью тряхнул головой:
«Да кому ты нужен?»
Нельзя полагаться на других. Только на себя и – на клубящуюся внутри тьму.
Возвращаясь к себе по пустым коридорам, Алексей столкнулся с то ли выздоровевшим, то ли попросту протрезвевшим Кутайсовым. Царский брадобрей хоть и любил полодырничать, часто дежурил у хозяйских дверей посреди ночи, чтобы уж точно вовремя поспеть к утренним процедурам. В дурном освещении глаза, волосы и даже кожа Кутайсова приобрели такой темный оттенок, что и его немудрено было принять за гершварца.
— Барон! – воскликнул он с фальшивой радостью. – После такого вечера еще и гуляете?
И всегда-то он обо всем знает..
— Гуляю, – хмуро подтвердил Алексей.
— Посреди ночи. Надеюсь, в приятной компании? – сальная ухмылка на его губах взбесила Алексея до черных пятен перед глазами. – Госпожа Нелидова вот тоже в последнее время прямо-таки глаз не смыкает. С ней на ваших «прогулках», случаем, не пересекались?
В груди разорвалась гремучая ярость. Да что этот ублюдок себе позволяет?!
Рука сама метнулась вперед, сгребла в ком шейный платок Кутайсова. Тот шарахнулся было, но куда простому человеку поспеть за Темным?
— Вы что, с ума сошли?!
Возмущенный вскрик отрезвил Алексея. Да что с ним такое? Действительно с ума сошел?
Бесы. Конечно, дело в них – проникли так глубоко, что их голоса уже неотличимы от собственных мыслей.
Алексей поспешно отступил.
— У вас платок сбился, – пробормотал он самое идиотское оправдание в своей жизни. – Сами знаете, как его величество реагирует на неряшливость.
— Да уж конечно! – Кутайсов фыркнул, рывком оправил костюм и, окатив его едким взглядом, быстро прошел мимо.
Ну отлично, еще в нем смертельного врага не хватало нажить. Кутайсов каждое утро проводил наедине с императором, что угодно мог ему нашептать. Если Алексею и следовало кого-то опасаться.. Да только он лучше умрет, чем извинится перед этим.. этим. Он скрипнул зубами и зашагал к себе.
С той ночи Алексей еще несколько раз на пробу истощал запасы тьмы, но каждый раз происходило одно и то же: слабость, головокружение, удушье. Неужто теперь до конца жизни ходить с черными глазами и будто вымазанными в саже руками? Перчатки все спрячут, а цвет глаз – ерунда, но все равно при взгляде в зеркало внутри поднималась волна отвращения.
Может, это временно. Может, дело в коротких зимних днях и неумолимо набухающих разломах по обе стороны от дворца. Болезнь надо переносить на ногах, что еще остается? Но как же все это мерзко..
Направляясь в штаб ранним январским утром, Алексей наткнулся на императорских детей. Примостившиеся на окне Константин, Александра и Елена о чем-то горячо шептались, сблизив головы. Заметив его, встрепенулись, как вспугнутые птички. Константин подскочил, чтобы отдать честь. Алексей уважал его неизменное желание блюсти военные ритуалы. Елена, покосившись на брата, повторила его жест. Ей только исполнилось двенадцать, и своей умилительной серьезностью она напомнила Алексею кадетов из училища.
— Ты чего делаешь? – рассмеялась Александра. – Мы с тобой не военные, забыла?
— А почему нет? – нахмурилась Елена. – Мы же дочери императора. Раз теперь есть полк бесогонок, почему бы и нам не пожаловать какой-нибудь чин? Николаю вот всего полгода, а он уже полковник!
Вот они, плоды нелидовских трудов..
— А ну прекрати! – Константин, прежде встречавший все разговоры про полк Нелидовой снисходительным одобрением, отчего-то страшно разозлился. – Вот поэтому все и обращаются с тобой, как с маленькой! Извините ее, Алексей Андреевич, она не в насмешку.
— Это ничего, – ответил Алексей озадаченно. Он впервые слышал, чтобы Константин извинялся перед кем-то, кроме отца.
Не желая испытывать судьбу, он поспешил дальше.
Сдержанным уважением, которым в удачные дни баловал Алексея великий князь, в штабе и не пахло. Он не удивился бы, если б эти комнаты скоро сами начали притягивать бесов, как старые кладбища и поля сражений, – столько здесь копилось досады и злости. Как всегда, стоило переступить порог, все разговоры стихли. Взгляды, которые украдкой бросали на него подчиненные, сегодня были особенно тревожными. Алексей сам чувствовал, как плохо контролирует себя в эти последние недели, срываясь на крик по малейшему поводу. Еще бы страх перед его гневом обращался в усердие..
Толь и Лен вновь бились над составом патрулей.
— Его Величество велел провести инспекцию всего освященного оружия и составить по ее результатам полный реестр, – объявил Алексей, подходя к их столу.
— Опять? – изумился Толь. – Две недели назад проводили.
«Две недели назад его было больше. Да и людей тоже».