Страница 99 из 104
Глава 27. Джессика
В Париж пришла осень. Температура опустилась, почти не стало туристов. Парижане отвоевали свой любимый город.
Выйдя из метро и направившись к своей квартире, я плотнее закуталась в пальто, пытаясь справиться с пуговицами, одновременно засовывая документы, которые я читала в поезде, в свою сумку.
– Ох, да что же это такое, – пробормотала я.
Мимо меня прокружили листья, поднятые порывом ветра. На нос мне приземлилась первая капля дождя, и я удивленно посмотрела на небо, слегка запищав, когда следующая капля попала мне прямо в глаз. Я сморгнула ее и ускорила шаг. Прогноз погоды не обещал дождя, поэтому я не взяла с собой зонтик.
Дождь все усиливался и теперь уже лил, не прекращаясь. Я пригнула голову и пошла быстрым шагом, не решаясь побежать на каблуках. Я накрыла голову своей сумкой, стараясь защититься от дождя. Я, должно быть, забыла закрыть ее, пока возилась с документами, потому что неожиданно сумку вырвало у меня из рук. Я закричала и бросилась на землю, стараясь собрать бумаги и не дать им разлететься.
Кто-то нагнулся к земле рядом со мной и наступил ногой на документ, который был готов улететь. Надо мной нависла тень от зонтика, и теперь я, к счастью, была защищена от дождя. Я засмеялась, покачав головой.
–
Merci beaucoup
[11]
…
– я взглянула вверх и выронила все бумаги, которые только что собрала. Сердце у меня в груди забилось чаще.
Каллен
.
От неожиданности у меня выбило весь воздух из легких, и я чуть не упала задом на асфальт.
– Оу, – сказал он мягко, обхватил меня за запястье и помог подняться на ноги. – Я тут, чтобы спасти тебя, – сказал он немного хрипло.
Он пытался сохранить легкую усмешку в уголках губ, но, когда наши глаза встретились и я увидела, сколько тяжести было в его глазах, улыбка соскользнула у него с лица.
Ох
.
Я молча смотрела на него. Увидеть его лицо, находиться рядом с ним вот тут в эту минуту – все это было так неожиданно, что я лишилась дара речи, да и способности рассуждать, похоже, тоже.
Он посмотрел на бумаги, которые я выронила, и собрался было собрать их, но я вытянула руку, останавливая его.
– Все хорошо. Они… просто… эм… –
просто копии, ничего важного
. Это все можно заменить, вот что я хочу сказать.
Он все равно нагнулся, собрал напитавшиеся водой документы, которые теперь прилипли к асфальту, отяжелев от влаги.
– В любом случае не стоит мусорить, – сказал он, поднимаясь.
– Нет, – сказала я, изучая его лицо, боясь, что все это может оказаться сном. – Я имею в виду да, – я затрясла головой, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Голова у меня в последнее время работала не очень. – Да, мусорить плохо.
Он широко улыбнулся, и это было так прекрасно. Он был таким красивым, что я чуть не заплакала. Кто-то прошел у него за спиной, и Каллен сделал шаг вперед, чтобы уступить место. Каллен подвел меня ближе к стене здания, подальше от людей, ходивших по тротуару. Он все еще держал зонтик у нас над головами, создавая уютное пространство, предназначенное для нас двоих. Я не могла не вспомнить маленькую комнату, в которой мы жили в долине Луары, и эмоции нахлынули на меня. Надежда, одновременно робкая и сильная.
Свободной рукой он провел по своим мокрым волосам, зализывая их назад, а затем провел рукой вниз по бедру, стряхивая с нее влагу.
– Я как раз направлялся к тебе домой. Чтобы увидеться с тобой.
– Правда?
Он кивнул и внимательно посмотрел на меня. В его глазах было столько тоски, что сердце мое снова зашлось. Он похлопал по карману своей куртки, как будто вспомнил о чем-то, а затем вытащил из него сложенный лист бумаги. Когда он протягивал его мне, я заметила, что руки у него тряслись.
– Это для тебя, я, эм, написал это для тебя.
– Это музыка?
Он покачал головой.
– Нет, эм, нет. Это письмо. Короткое письмо.
Я резко выдохнула.
Письмо
.
– Ты… ты
написал
его?
О боже мой. Ох, Каллен.
Он кивнул, и на лице его было написана такая болезненная ранимость, что на глаза мои навернулись слезы.
– Только не смейся над ним, Джесси.
– Я никогда не буду над тобой смеяться, – я всхлипнула, принимая у него из рук листок.
Он покачал головой, криво улыбаясь.
– Я знаю. Прости меня. Это… я только учусь. У меня еще не очень хорошо получается. Но мадам Пеллетье говорит, что у меня все выйдет.
– Мадам Пеллетье?
– Моя учительница.
– Ох, Каллен, – выдохнула я, пытаясь справиться с комом в горле, который грозился меня задушить.
Он кивнул на записку, засунув руки в карманы и наблюдая за мной.
Я развернула листок белой бумаги, и руки мои тряслись точно так же, как у Каллена минуту назад. Внутри я увидела немного неуклюжие буквы, будто их писал ребенок. В нескольких местах стояли маленькие кляксы, как будто Каллен остановился тут, а затем с большим тщанием продолжил. Буквы складывались в слова:
Дорогая Джесси,
Прости меня. Я люблю тебя.
Каллен
Это было самое восхитительное любовное письмо из когда-либо написанных.
Слезы брызнули из моих глаз, стон, смешанный со всхлипами, донесся из моего горла, а сердце мое наполнилось любовью к нему, смешанной с гордостью за его успехи, болью от тех четырех месяцев, что я провела в одиночестве, болью от тревог, сомнений и страха.
– Джесси, – прохрипел Каллен. – Ты не должна плакать, – он подался вперед и вытер слезы с моего лица.
Я покачала головой.
– Я просто горжусь тобой. И ты, ты написал это для меня. А еще песни, – я ловила ртом воздух, – прекрасные, волшебные песни.
Каллен придвинулся ко мне еще ближе и собирал мои слезы губами.
– Джесси, – сказал он еле слышно. – Мне столько нужно тебе объяснить. В тот день в моем номере я…
– Я уже знаю обо всем, – прошептала я. – Ник встретился со мной и все рассказал.
– Да, я знаю, – он кивнул. – Он сказал мне об этом, – он убрал с моего лица приставшую к нему прядь волос. – Но я все равно хочу рассказать обо всем сам. Я хочу извиниться за ту боль, что причинил тебе. Я хочу заслужить твое прощение.
– Я прощаю тебя, Каллен. И я хочу, чтобы ты простил меня. Я не хотела…
Он приложил палец к моим губам, не давая мне договорить.