Важнее слов

Глава 18. Джессика

Мне стало немного грустно, когда впереди наконец показался замок Белльфёль. Какой бы восхитительной ни была эта старинная постройка, как бы у меня ни захватывало дыхание от ее вида, то, что я ее видела, означало только одно – наш праздничный уик-энд подошел к концу. Когда я это осознала, меня настигла еще более тоскливая мысль: нам осталось совсем немного времени, чтобы провести его вместе. Всего через пять дней Каллен уедет из Франции. Был ли хоть единый шанс на то, что он захочет, чтобы мы начали встречаться всерьез? А если и захочет, то как такие отношения будут выглядеть? Мне совсем не хотелось сейчас размышлять над ответом на этот вопрос, но мои мысли так и норовили вернуться к нему. Каллену ведь было все равно, где работать – во Франции или где-то еще, правда ведь? Конечно, ему придется буквально перевернуть всю свою жизнь, чтобы переехать, но все же…

– Ну что ж, вот мы и приехали, – сказал Каллен, останавливаясь у обочины.

Я не могла сказать точно, правда ли я услышала в его голосе разочарование, или я просто воображала, перенося на него свои эмоции и ища в его словах то, чего в них на самом деле не было.

Дверь мне открыл швейцар, и я вышла из машины, встретив Каллена на дорожке ко входу в замок – он как раз достал все наши вещи из багажника и сейчас оставлял швейцару чаевые. Мы вошли в замок и направились к лифту. Я не знала, что мне делать. Мы расстанемся прямо здесь или мне все-таки стоит спросить, не хочет ли он поужинать со мной? Мне действительно стоило сегодня лечь пораньше, чтобы завтра не ощущать себя разбитой и быть во всеоружии, но у нас с Калленом уже совсем не оставалось времени, и мне не хотелось упускать ни минуты. И за эти дни я так привыкла к ощущению его тела рядом, когда я засыпаю, к запаху его тела, к тому, как он крепко прижимал меня к себе во сне.

Ох, Джессика, как же больно тебе будет, когда все закончится.

– Джесси, – сказал Каллен, когда мы вошли в главное фойе, – я знаю, что тебе нужно готовиться к завтра и что с утра тебе рано вставать и идти на работу, но… останься со мной сегодня. Мы просто спокойно поспим, обещаю. Я…

– Хорошо, – отозвалась я, выдыхая с облегчением. – Конечно, я останусь.

Лицо Каллена тоже тут же расслабилось, и от вида этого у меня быстрее забилось сердце. Я поцеловала Каллена.

Теперь, казалось мне, его движения, пока он шел рядом со мной, стали более свободными. Мы прошли к лифту и поднялись на верхний этаж. Пол в коридоре мягко пружинил под ногами, и мне ужасно хотелось поскорее уже принять ванну и позволить своим мышцам расслабиться после целого дня, проведенного в машине. Может быть, Каллен присоединится ко мне. Подумав об этом, я не смогла скрыть улыбку. Каллен увидел это и удивленно посмотрел на меня, вздернув брови. Когда мы подошли к двери его номера и он поставил сумку, чтобы поискать в карманах ключ, он спросил:

– Ну-ка, скажи мне, о чем ты там думаешь?

Я прислонилась к стене, наблюдая за тем, как он вставляет ключ в замок.

– Я просто вспомнила об огромном джакузи у тебя в номере.

В глазах Каллена зажегся огонек, и он ухмыльнулся, раскрывая дверь номера. Он поднял сумки и кивнул в сторону двери, как бы говоря, что я должна войти первая.

– Мне нравится направление, в котором движется моя мысль. Давай-ка поговорим об этом еще, – сказал он, закрывая за нами дверь.

Я широко улыбнулась и направилась в спальню, но тут же остановилась в дверях, пораженная, и шумно втянула в себя воздух.

На его кровати лежала полуголая женщина.

Все, что на ней было надето, – это тонкая-тонкая полоска трусиков и откровенный лифчик, которые избавляли от необходимости представлять, что же под ними скрыто. От такого зрелища у меня душа ушла в пятки. Женщина, увидев нас, поднялась и вздернула одну из своих светлых бровей, ее полные красные губы исказились в неприятной ухмылке.

– Какого черта ты делаешь в моей комнате, Аннетт? – зарычал позади меня Каллен.

Меня буквально парализовало, и мое сердце почти перестало биться. Кто, черт побери, такая Аннетт? И почему она лежит в его постели полуголая так, словно имеет полное право тут находиться?

В моем сознании сразу же всплыли сотни воспоминаний, ведь вся эта ситуация до боли напоминала мне кое-что. Ох, сколько же раз моя мать вот так вот врывалась в комнаты мотелей и заставала там полуголых женщин, которые подскакивали в шоке и пытались прикрыться одеялом? И сколько раз мы с братом плелись следом за ней, сгорая от стыда, готовые в любую секунду зарыдать?

– Что ты забыла во

Франции

? И каким, черт возьми, образом ты пробралась в мою комнату? – затребовал Каллен ответа.

Аннетт отклонилась в кровати и оперлась спиной на подушку Каллена. Она беззаботно провела рукой по своей груди идеальной формы, как бы невзначай задев сквозь ткань лифчика свой сосок. Я отвернулась. Мое лицо все горело, и я знала, что на нем написаны шок и унижение.

– Я отвлекла сотрудника за стойкой на входе и подменила ключ. Я даже не знала, что в отелях все еще пользуются

ключами

. Это просто очаровательно. Ох, прекрати так смотреть на меня, пожалуйста. Обычно ты гораздо сильнее рад видеть меня, дорогой. Твой энтузиазм обычно, – она бросила взгляд на его мошонку, – побольше. Это все из-за нее. Она может присоединиться. И правда, мы чего только уже не попробовали, но только не это. Я за то, чтобы…

– Закрой рот, Аннетт, – снова зарычал Каллен, схватил плед, который лежал в ногах кровати, и бросил его ей. – И прикройся.

Каллен посмотрел на меня, у него загорелись щеки. По его глазам было видно, как стыдно ему было.

– Джесси… я… прости…

Я просто смотрела на него, широко раскрыв глаза. Я не знала, что мне нужно было ответить. Я не до конца понимала, что вообще творилось, – я только догадывалась, что эта женщина была обычной частью его жизни там, в Лос-Анджелесе. У меня кружилась голова, и тут я поняла, что я где-то могла видеть эту женщину. Кажется, она была с ним в компании в ту ночь в Париже. Тогда я не отводила глаз от Каллена, не обращая внимания на других, но теперь, присмотревшись к ней повнимательней, я почти уверилась в том, что и она была там. Но разве он не был тогда с французской блондинкой? С той, которая застала нас целующимися и велела Каллену поторапливаться.

Тот пузырь счастья, в котором я до этого пребывала, – ох, он не просто лопнул. Он взорвался.

Аннетт вздохнула, свесила ноги с кровати и встала.

– Ты бы видел свое лицо, Каллен, – засмеялась она. – Как будто ты впервые видишь меня голой.