Страница 60 из 104
Каллен притянул меня ближе к себе, и тепло его тела окружило меня, а почувствовав его запах – теплая мужская кожа и какое-то средство с еловым запахом, которым он недавно пользовался, – я сразу ощутила себя комфортно и в безопасности. Я вздохнула, и не прошло и пары минут, как я снова погрузилась в сон.
* * *
Я проснулась, ощущая, как что-то твердое упирается мне в спину, и чувствуя на своем теле руку, которая нежно ласкала мою грудь. Я застонала, прижимаясь к Каллену спиной, отчего он с шумом втянул воздух.
– Я хочу тебя, – прошептал он мне на ухо. – Тебе еще больно?
Мне все еще было немного больно, но это не имело значения. Я была заведена и жаждала вновь ощутить то чувство полноты, когда он проникал в меня, то сладкое чувство, будто мы становились одним целым.
– Нет, все хорошо.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него: за окном уже было позднее утро, и на его мягком свету был лучше виден шоколадный оттенок его русых волос и следы голубого цвета в его серых глазах. У Каллена была хорошо очерченная челюсть, теперь вся в щетине, а губы его сейчас выглядели несколько припухшими ото сна и оттого, что мы столько целовались этой ночью. Он был прекрасен, мой принц наконец-то вернулся, и я знала, что снова люблю его. Может быть, никогда и не прекращала любить.
– Я планировал встать пораньше, чтобы мы вместе отправились в музей при замке. При замке, до которого мы так и не добрались, – сказал он тихо, нежно кусая меня за ухо.
Я засмеялась, проведя рукой по его груди.
– Ты – мой музей, – прошептала я.
Я аккуратно толкнула его так, что он лег на спину. Я перекинула через него одну ногу и поцеловала его в шею. Каллен постанывал.
– Тут есть на что посмотреть и что пережить… – сказала я, прижавшись к его коже, рукой водя по рельефным мышцам его живота, опускаясь все ниже к бедру – …представшее перед нами произведение искусства – это упражнение в форме и… – я провела рукой еще ниже, обхватив его затвердевший член, на что Каллен ответил шипением, полным сладкой боли, – …и функции.
Я принялась медленно водить рукой вверх и вниз, наслаждаясь горячей пульсацией под моими пальцами. Каллен изогнулся, изо рта его вылетало какое-то лепетание, слабо похожее на слова. Я сдержала улыбку.
– Хм-м, – протянула я. – Тут есть и образчики древних утерянных языков?
Он засмеялся, хотя звук этот смешался у него с возбужденным рыком. Он положил свою руку на мою, заставляя меня остановиться. Это было нужно ему для того, чтобы перевернуть меня саму на спину и взять шефство над происходящим. Он принялся ласкать и покусывать мои соски.
– Один язык я точно знаю, и он древний, как само время. Хочешь, научу тебя ему?
Моя улыбка перешла во вздох, полный наслаждения.
– О, да.
Мы занимались любовью медленно, неспешно, что совсем не было похоже на нас самих этой ночью – на нас, которые были опьянены новизной тел друг друга и жаждали их познать.
Он поцеловал мою шею, плечи и провел рукой вниз по внутренней стороне моего бедра и вдруг перевернул меня на живот. От неожиданности я засмеялась, но вскоре этот смех превратился в стон, когда Каллен впился ногтями мне в спину и принялся тереться своей челюстью о мои лопатки. Казалось, он хотел исследовать все те места, которые он мог упустить прошлой ночью, разглядеть всю меня в утреннем свете. «У нас есть время, – хотелось мне сказать. – У нас есть все время на свете». Но я знала, что это была ложь, но не хотела об этом думать и гнала эту мысль прочь. Я сосредоточилась на его руках, которые ласкали мое тело, и полностью забылась в мужском запахе его кожи, теплой после сна, я наслаждалась тем, как все женское во мне отзывается на этот запах.
Уже после мы, удовлетворенные и изможденные, лежали вместе. Я крепче вжималась в него. Гусиное перо, выбившееся из пухового одеяла, взлетело вверх, когда я двинулась, и тут же начало медленно и лениво опускаться в паутинке неяркого утреннего света. Каллен подался вперед и попытался схватить кружащееся перышко и засмеялся, когда оно рвануло от него прочь. Он посмотрел мне прямо в лицо и поцеловал меня в уголок рта, пробегая рукой вниз по моей спине.
– А ты знаешь, как я наткнулся на тот вагон? В тот день, когда мы познакомились.
– Нет. Как это было?
Он поглядел куда-то вверх, и на губах его застыла улыбка. Я потянулась к нему и провела пальцем по ямке посредине его нижней губы – я была просто не в силах сопротивляться и не трогать его везде, где мне хотелось. Я жаждала испробовать всего его всеми возможными способами… пока у меня была такая возможность. Каллен поцеловал мой палец, а затем присел в кровати.
– Так вот… я гнался за перышком.
Он остановился, взял локон моих волос и начал тереть его между пальцами, желая ощутить их текстуру. К этому моменту он, казалось бы, должен был уже познать каждую частичку меня, и тем не менее он вздыхал, наблюдая за тем, как двигаются его пальцы, очевидно, столь же плененный моими прядями, как я всем его телом. От этой мысли мне стало тепло и приятно.
– В тот день мы серьезно повздорили с отцом, и я убежал из дома. Тут на глаза мне попалось перышко, и я… последовал за ним, – Каллен встретился со мной взглядом. – Я гнался за ним до того самого вагона, где через несколько часов ты меня и нашла. Я сам только недавно вспомнил эту историю, – он наклонился и поцеловал меня, и я снова забыла себя в нем.
Проходил день, менялся свет за окном, наслаждение то нарастало, то спадало, Каллен впивался мне в кожу ногтями и, казалось, исследовал меня всю своим ртом. Он позвонил мадам Леклэр и заказал кофе и круассаны, а позже снова сэндвичи, а еще – тарт татен, фруктовый пирог наизнанку. Все это мы снова съели, устроив пикник прямо на полу.
Каллен подался вперед и поцеловал меня, собрав кусочек засахаренного яблока у меня с уголка рта. Я засмеялась, а он охнул.
– Нам лучше принять душ. Презервативов у меня больше не осталось.
Я вздернула бровь.
– Я разочарована: я-то думала, Каллен Хейс способен к такому подготовиться как надо.
– Нет, Джесси, – он улыбнулся, и улыбка у него была яркой, как солнце, – к такому я готов не был. Но каким-то образом… – он снова поцеловал меня.
– Каким-то образом что?.. – спросила я шепотом.
– Каким-то образом мне повезло, как не везло никогда, – я не чувствую, что заслужил это.
Теперь, усевшись обратно и собирая мусор, оставшийся от пикника, он выглядел задумчивым.