Важнее слов

– Да, – прошептала она, и в ее голосе, казалось мне, слышался страх.

– Я… ты была первая, с кем я поцеловался. Ты знала об этом?

– Нет, – она моргнула, приоткрыв рот, – я не знала. – Ее аккуратные брови сошлись на переносице, и она наклонила голову, спрашивая: – Это правда?

– Ага. Я ведь не всегда был…

Я улыбнулся – она была явно удивлена. Правда, начав говорить, я теперь не знал, как закончить это предложение, не напомнив Джесси, кем же я был на самом деле.

– Калленом Хейсом, международным жиголо? – спросила она с издевкой в голосе.

Я коротко засмеялся, щурясь на нее. Улыбка сошла с моих губ.

– Мне потребовался год, чтобы набраться смелости и поцеловать тебя. Целый год, пока мы сидели в том вагоне и я слушал, как ты читаешь. Я не мог оторвать глаз от твоих губ… – я застонал, одаривая ее улыбкой.

Она улыбнулась в ответ.

– Я думала, что одна из причин, почему ты пропал, была в том, что тебе не понравился наш поцелуй, – она посмотрела в сторону, куда-то за горизонт.

– Нет, Джесси. Мне все понравилось, – я покачал головой. – Мне все слишком понравилось.

Пока мы сидели, солнце сместилось, и когда мы снова пересеклись взглядами с Джесси, ее глаза показались мне золотом, обрамленным глубокой синевой. Глаза цвета заката.

Прекрасные

.

– Мне слишком понравился наш поцелуй, мне хотелось повторять его снова и снова. Я и сейчас хочу тебя поцеловать.

Я говорил еле слышно, но с отчетливой хрипотцой. В моем голосе отдавалось желание, что пульсировало в моих венах. Должно быть, Джесси тоже это слышала, потому что она опустила взгляд. Ее ресницы легли тенями на ее щеки. Ее лицо начала заливать краска.

Она смутилась

. Боже, она была такой невинной и желанной, возможно, у нее и вовсе не было никакого опыта – настоящая святая тут, рядом со мной, грешником. И все равно я желал ее. Я желал ее сильнее, чем кого-либо еще за долгое, долгое время.

Она не сказала «нет». Когда я прикоснулся к ее губам, ее глаза были закрыты. Я присел поближе и запустил пальцы ей в волосы, нежно касаясь большими пальцами ее скул, пока мой язык раздвигал ее губы и проникал в ее рот. Она коротко выдохнула, а я застонал, когда ее язык коснулся моего, будто танцуя, изучая. Наш поцелуй становился все серьезней, страсть нарастала, и я хотел, чтобы этот момент длился так долго, как она того захочет.

Джесси оторвалась от меня и опустила голову, а я машинально отпустил ее. Она вытерла большим пальцем губы и покачала головой, одно быстрое движение, и только потом посмотрела на меня, прекрасная и неуверенная.

– Прости. Я…

– Не извиняйся. Я слышал все, что ты мне говорила сегодня. Я просто не смог удержаться.

По правде говоря, после нашего поцелуя в Париже я больше ни с кем не целовался. Не знаю даже, как так получилось… не думаю, что я намеренно решил этого не делать. Я… занимался кое-чем еще, но, кроме ее губ, я за это время не узнал больше ничьих.

– Каллен, ты что-нибудь помнишь про мою семью?

Сам я смотрел на реку, но чувствовал на себе ее взгляд. Удивленный, я обернулся, пытаясь вспомнить то, что она так давно мне рассказывала.

– У твоих родителей не задался брак.

На ее губах, розовых и слегка опухших после поцелуя, проскользнуло некое подобие улыбки.

– Это еще мягко сказано. Мой отец был патологическим изменником. Он не мог остановиться. Ну, или он не хотел. Может, и то и другое – я не знаю. Моя мама всегда таскала меня и брата с собой, пытаясь застать его в процессе – иногда буквально «в процессе».

Она поморщилась, вспоминая что-то, а у меня в груди закололо, когда я увидел несчастное выражение ее лица.

– Наверное, я ненавидела их обоих, – продолжила она, качая головой и глядя на воду. – Я пообещала себе, что никогда не стану такой, как моя мать. Никогда не попаду в ту же ситуацию. Я не соглашусь становиться одной из многих, не соглашусь постоянно соревноваться за внимание того, кто все равно не собирается любить меня так, как я того заслуживаю.

Я разглядывал нежные черты ее профиля – очень феминный рисунок челюсти, слегка вздернутый нос, аккуратные скулы. В горле у меня как будто встал ком.

Она видела во мне своего отца, бабника, мужчину, который не хотел или не мог быть верным одной-единственной женщине. Я не хотел, чтобы она так думала, я хотел сказать ей, что я не такой. Черт, я даже подумал, не соврать ли ей. Но это было бы нечестно по отношению к нам обоим. Я делал вещи, о которых сам старался не вспоминать, – я бы пошел на многое, чтобы сохранить их в секрете. На такую близость я точно не был готов. И была еще сотня причин, по которым что-либо, кроме дружбы или, может быть, случайной связи, я не рассматривал.

Просто не мог

.

– Я понимаю, что я, должно быть, не тот, с кем заводят отношения, Джесси, – я шумно выдохнул, пройдясь рукой по волосам. Я сам удивился тому, что смог сказать это вслух. Но это была правда, бесполезно было это отрицать что перед собой, что перед Джесси. – Я просто… мы будем в долине Луары совсем недолго. Может быть, мы сможем насладиться друг другом, пока мы тут вместе? Всего пару недель. Никаких обещаний, никаких расстройств. А затем мы вернемся к нашим повседневным жизням.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей игрушкой на время? – она сжала губы и затрясла головой, глядя в сторону.

Я наклонился к ней, и от сожаления от сказанного мне было сложно говорить дальше.

– Нет, Джесси… это не то, что я предлагаю. Я бы никогда о тебе так не подумал. Меня влечет к тебе, я ничего не могу с этим поделать. Но… я в первую очередь хочу, чтобы комфортно было тебе. Я просто хочу

провести с тобой время

, пока мы тут.

Она прикусила губу, выражение ее лица выдавало борьбу между желанием расстроиться и желанием дать всему этому шанс, которую она вела. Меня обуревали те же чувства. Наконец она вздохнула, и это прозвучало печально.

– Даже не знаю, Каллен. Я приехала сюда на работу. Мне нужно сосредоточиться. И… я не думаю, что, завяжи мы связь, это хорошо скажется на нас. Мне кажется, у тебя уже есть компания и ты отлично обойдешься без меня. Кстати, как вчера прошло посещение джакузи? – Как только эти слова сорвались с ее губ, она поспешно добавила: – Нет, не отвечай. Видишь? Вот что будет, если мы соберемся проводить время вместе…

– Не было никакого джакузи. Я отправился к себе в номер, один, ведь мне нужно было рано вставать, чтобы пойти с тобой в музей, где я умудрился выставить себя идиотом и сломать бесценную реликвию.