Не бойся меня

Глава 4 «Дарджилинг»

— Доброе..

Какое, к черту, доброе.

— ..утро.

Какое, к черту, утро. Начало пятого. Почти ночь.

— Мне очень важно узнать..

Я не хочу его знать. Я не хочу его знать!

— Имя человека, который ночевал в комнате рядом с моей. С двадцать третьей.

Да. Я сказала это.

Состояние было такое, словно она бежала куда-то всю ночь. Словно не смыкала глаз. Слегка вело, кружилась голова, очень хотелось пить. Саша решила, что, как только выяснит все у администратора, отправится на кухню. И пока будет ждать полицию, выпьет целый чайник воды. Это тоже был не ахти какой план, но все-таки план.

— Возможно, это серийный маньяк.

Надо же. Я и это выговорила.

Ноги подкашивались, и очень хотелось спрятаться в комнате, завернуться в одеяло и уснуть. Только выпить воды перед этим. Целый чайник.

— Я уже была в полиции. Я узнала его по голосу. Я не ошибаюсь. Нет, это не розыгрыш. Он ушел только что. Пожалуйста, скажите, кто это, если вы знаете. И вызовите полицию, иначе я вызову сама.

Фига с два я вызову. Телефон разрядился, зарядки с собой нет, ключа от квартиры нет. Я не понимаю, лучше остаться здесь или бежать подальше.. А вдруг он вернется? И когда наконец папин телефон включится? Я не знаю, не знаю, не знаю! Я боюсь уйти.. Боюсь оставаться.

Все дальнейшее слилось в полосу серо-стального мокрого питерского утра. Выпить чаю Саша не успела. Полиция явилась прямо в хостел, с ней долго разговаривали – и в какой-то момент, когда она упомянула о визите в участок в Москве, кажется, начали воспринимать всерьез. Но из-за бессонной ночи, из-за отупения, оцепенения, которые она никак не могла стряхнуть, все это казалось бутафорией, выдумкой – как если бы она была куклой Крылова там, на сцене в парке Кавенецка.

Администратор нашла в ящике с забытыми вещами зарядку, подходящую к ее телефону. Саша зарядила его и включила диктофонную запись. Так себе улика: очень тихо, бормотание с редкими едва различимыми внятными словами, помехи на фоне. Надо же, оказывается, здесь где-то недалеко вокзал – на записи были слышны гудки поезда и стук колес. Саша и не заметила ночью. Кажется, ночью она не заметила бы и если бы в комнату вошел и сожрал ее серый волк.

Ей пообещали обработать информацию и принять меры. Что это значило – «обработать информацию» и «принять меры», – не пояснили. В девять Саша, шатаясь, вышла в утро и побрела наугад, не глядя ни в телефон, ни на карту. Зарядку администратор отдала просто так, и Саша решила, что до десяти просто посидит в каком-нибудь кафе или кофейне, чтобы быть на связи. Папин телефон до сих пор был недоступен, но ночная смена заканчивалась около десяти утра, так что.. Оставалось только дождаться. Всего ничего.

Но в десять папа все еще не брал трубку, и по-прежнему не было гудков. В половине одиннадцатого Саша раскошелилась на вторую чашку капучино в красивой, просторной и почти пустой кофейне, пышно и топорно оформленной под Викторианскую эпоху. В окна заглядывала весна, но слабому солнцу было тяжело пробиться сквозь тяжелые бархатные портьеры – так что внутри стоял полумрак. Саша спряталась за столом с краю недалеко от выхода: и незаметно, и можно быстро выскочить, если что. За кофе она расплатилась сразу; воткнула зарядку в розетку и принялась бездумно листать ленту, чтобы хоть как-то скоротать время. В кофейню заходили парни и девушки, взрослые мужчины и женщины, мамы с детьми, пожилые пары. Менялись лица, звучала музыка – что-то на английском или французском, от напряжения слова сливались, Саша даже не могла разобрать язык.

В одиннадцать она забеспокоилась всерьез. Отругала себя за то, что не вызнала у папы контакты его компании или коллег. Спрашивать у мамы не хотелось: еще и ее перепугает. Незачем.

Официант спросил, нужно ли ей что-то еще. Саша механически кивнула, и ей опять принесли меню. Она ткнула в самое дешевое, что нашла. Оказалось, это хлебная корзинка: две ржаных булочки и одна маковая, а еще масло. В двенадцать Саша, одуревшая от кофе, придерживая плечом телефон и намазывая остатки масла на остатки булки, снова пыталась дозвониться папе.

Абонент временно недоступен.

Абонент временно недоступен.

Абонент временно..

Она уронила ножик на скатерть и чертыхнулась. Пальцы оказались в масле. Саша потянулась за салфеткой.

Абонент временно недоступен.

Да что же такое? Где папа? Сколько уже прошло? Два часа! С ним что-то случилось. Иначе он не мог не предупредить. Салфетки путались под пальцами, Саша никак не могла вытянуть ни одной из туго набитой подставки.

Абонент временно недоступен.

Папа, где ты?

Абонент временно недоступен..

Наконец уголок поддался, и салфетка оказалась в пальцах – потянув за собой все остальные. Белый ворох на столе, механический голос в трубке. И листок кальки среди бумажных салфеток.

Почему же ты не захотела увидеться со мной сегодня ночью, когда я был так близко, всего лишь по ту сторону стены?

..перезвоните позже.

Он рядом.

Саша заставила себя застыть, не оглядываясь, толком даже не понимая, перед кем держит фасон. Не выдать себя? Но он же уже здесь. Он смотрит ей в спину. Он улыбается, допивая кофе.

Она положила телефон перед собой – очень ровно. И, давя истерику, написала маме.

Мам, привет. Папа не писал тебе? Я не могу до него дозвониться. Можешь попросить его позвонить мне или написать?

Интересно как? Как мама дозвонится до отца, если абонент недоступен? Хотя, может быть, у мамы есть контакты его начальства.. Ответ пришел почти мгновенно, Саша выдохнула, открыла сообщение и вскрикнула. Сердце упало куда-то вниз, затылок стал каменным, ей показалось, она летит вслед за сердцем.

С папой все хорошо, Са-ша.

Пожалуйста, не нужно волноваться.

Ты уже все поняла, правда? Давай обойдемся без резких движений.

Она изо всех сил укусила палец. Все осталось прежним, официант подошел и забрал корзинку из-под хлеба и испачканный маслом нож. Ну вот. Теперь у нее не осталось даже этого хлипкого и тупого столового ножа. Что толку было покупать те пять. Саша изо всех сил сжала и разжала пальцы, чтобы не дрожали.

Вадим, привет. Я в Питере. Приезжай срочно. Адрес скину. Вопрос жизни и смерти.

«Надо же. Я и это написала».

Утренняя подмороженная Саша вновь очнулась.