Не бойся меня

Поначалу все действительно шло неплохо: Саша обнаружила на полке какую-то книгу, устроилась с ней в кровати – спасибо, хотя бы белье было свежим; по крайней мере, казалось. Слово за слово она углубилась в сюжет, вынырнув только пару раз – умыться, отписаться маме и еще раз позвонить папе. Вадиму отвечать не хотелось. Не хотелось марать об этот вечер свою прошлую, почти нормальную жизнь.

Приглушенный смех в коридоре, шум воды и стук ножа по разделочной доске, голоса где-то у входной двери. Стены здесь были картонными, Саша слышала разговоры, вопросы, реплики, стук капель, звон ложек, шипение газовой плиты. Это успокаивало: она чувствовала себя в центре людского хоровода, среди незнакомцев, в толпе, где ее было не разглядеть. Она сама удивлялась своему спокойствию – отрешенному, загнанному. Все это – окно, закат, вечер, захлопнувшаяся дверь, канал, «абонент недоступен», хостел – казалось звеньями одной цепи. Давно выстроенной, давно спланированной. Здравый смысл подсказывал: это просто совпадения. Не может быть, чтобы он предугадал твою реакцию на закат. Но что-то еще, голос, его голос говорил совсем другое.

Саша закрыла глаза.

Да, все дело в том, что меня загнали наконец в ловушку.

В этой мысли не было страха, не было адреналина, не было паники и порыва бежать. Только бесконечная усталость, усталость бояться. Саша сама не заметила, как уснула с книгой в руках, сгорбившись, упершись спиной в подголовник и подтянув колени к груди.

Она проснулась оттого, что затекла шея.

И услышала голос в соседней комнате.

Слов было не разобрать, но не узнать интонацию, тембр, темп..

— Это он, – прошептала Саша в темноту.

Голос умолк.

У нее одеревенели руки. Она не могла пошевелиться, как ни старалась. Голос сковывал. Гипнотизировал. Медленно уводил ее от самой себя. Она с беззвучным криком скатилась с кровати и бросилась к окну. Принялась яростно дергать раму, взобралась на подоконник и едва не вывалилась в ледяную тьму. Земля темнела совсем близко, Саша смогла бы выпрыгнуть, но..

Ветер хлестал по лицу, волосы попадали в глаза и в рот, было почти невозможно дышать от его порывов и напора. Но, задыхаясь, Саша все еще могла думать. Это был он. Без сомнений. В полиции в Москве ей сказали, что его ищут давно. Что на его счету – не одна жертва. И она – она прямо сейчас, через несколько секунд, в самом прямом смысле может оказаться следующей. Но вместе с тем, если она не сбежит сейчас, она может узнать о нем что-то.

Она должна остаться, и слушать этот голос, и пытаться узнать что-то, что помогло бы полиции, – ради будущих жертв, которых может не быть, если она не уйдет сейчас.

Что, если он знает, что она тут? Что, если ворвется в ее номер сейчас?!

Это была мгновенная вспышка, после которой Саша снова погрузилась в прохладное пустое желе душного воздуха – почти без эмоций. Она удивлялась своей отрешенности, тому, что не колотилось сердце, не дрожали руки – не было никаких симптомов страха, она просто сама была как ледяной пустой прозрачный куб. Коснись его – и он рассыплется. Она застыла среди ночи, тонкой стеной отделенная от самого страшного человека.

Есть ли вообще жизнь или есть только эта длящаяся тьма, крайнее напряжение, попытки вслушаться в его слова, разобрать хоть что-то?

Саша на негнущихся ногах вернулась к кровати – ледяная, не чувствующая своего тела. Этого он и добивался – чтобы она не могла сбежать. Чтобы не убежала в самый последний миг по собственной воле.

Обогнув кровать, Саша подошла вплотную к стене и прижала ухо к шершавой краске. Ей показалось, что она склонилась к его рукам, его ладони обхватили ее голову.

— Привет, – одними губами произнесла она. – Привет. Привет. Я не могу больше бояться тебя. Я не боюсь тебя.

Жизнь давно превратилась в кошмар, где днем были страх и письма, а ночью – сны и он.

— Сны и ты, – шепнула в стену Саша.

Я не могу больше бояться. Надо решаться на что-то.

Она опустилась на корточки у стены и просидела так, застыв, до рассвета, вглядываясь в серые фотографии на стене. Она придумала план – невесть какой, но куда лучше, чем ничего. Она дождется, пока хлопнет дверь. Выглянет в коридор – очень осторожно – и убедится, что он ушел. Она тут же пойдет к администратору и заставит вызвать охрану, или полицию, или хоть кого-нибудь.

Саша включила диктофон и решила записывать – сколько хватит аккумулятора. Он то и дело разговаривал с кем-то по телефону. Иногда Саше казалось, что он говорит сам с собой – или с выдуманными людьми. Он уточнял что-то насчет сигнализации, говорил о каких-то рыбаках и рыбках. Он, очевидно, делал какие-то заказы в магазинах – но какие именно, Саша разобрать не могла. Ей казалось, она состоит из натянутых до предела струн. Она вообще не была уверена, что существует.