Всё зло земное

Кощей. Ночная песня

Няньки в Солони баяли по ночам детям сказки. Про страшного Кощея рассказывали; говорили, нет у него сердца.

Чуял, что грань между Тенью и Солонью тоньшает. Чувствовал, что вот-вот – и станет видна самим смертным. И без того завеса то тут, то там прорывались, сыпались в Солонь Тенные дожди, принося зверства, засухи, тяжкие мысли. Век уже ходили с оглядкой люди. Век превращались в чащобы тамошние леса. Солнце всходило красное, туманы по осени ложились густые, ночи тянулись долгие, печальные и холодные – едва выживали что колосья, что птенцы, что дети. И всё это оттого, что Гнева, одна-единственная ведьма Тенная, угодила в Солонь, а он не в силах был её вернуть, хоть по камешку разбери Темень-Горы. Гнева, одна-единственная.. Или не одна?

Когда рассказала Вася, как бегала по лугам с Алёнкой из Пи́жмы-Града, задумался Кощей: не было в Тени ни града такого, ни деревни. Когда взяла Вася Тенеслов подругам показать, а после не сыскали его по всей Тени, – страшная догадка блеснула, но не сказал никому, приглядываться только стал пуще. А когда, смеясь, шепнула дочь, что с Маней да Груней, которые на торгу в стольной Крапиве ягоды продают, матушке венок сплела с лентами, – всё понял Кощей. Не было в его землях Крапивы-Града, не было и столицы. И значит, что торжок, что Маня, что Груня Солони принадлежали, не Тени. И выходит, сама Василиса в Солони побывала.. Может быть, не однажды.

Пытался Кощей объяснить, но мала была ещё, не понимала, что и как делает. Показывала на цветущий багульник, в закипях которого поднимались берёзы, – смеялась:

— Красивые какие! Пёстрые!

Не было в Тени ничего пёстрого, лепестки багульника походили на кружево сажи по ветру. И если Вася видела цветы лаловыми, будто закат, отражавшийся в куполах Крапивы-Града, – значит, глядела она из Солони.

Никак было не остановить, никак не заставить усидеть в Тени. Закрывал глаза, сколько мог, но когда зачастили прорехи, когда уж и Горицвета заметила неладное, – пришлось сделать то единственное, что оставалось. Запереть дочь на самом краю, там, где сходились Тень и Солонь, где волен он был замедлить время, где всякий миг мог бы дочь видеть и где бессильно было всякое её колдовство – вольное и невольное.