Страница 63 из 106
Былое. Яблони
Царь с царицей сидели на нагретых камнях; от причала отходили лодки и челноки.
— Вот эта яблоки везёт в монастырь в Ого́рье, – говорил Милонег, показывая на осиновку. – Этот кочс мехами пойдёт в Семиградье, а там их заберут купцы, повезут по Журавлиной дороге.
Под песню гребцов отчаливал статный коч с холщовыми парусами. Покрикивал кормчий, кружились над рекой камышовки.
— А вот, – Милонег вёл рукой, указывал на другой коч, – мёд хмельной везёт в Черёшню, воск в Заиревье.
Гнева кивала. Глядела, как плещет река, как блестит в усталой траве солнце. Подступал вечер, на исходе был зарев, от мостков на той стороне поднималась пыль. Громыхали, отходя, суда, катили бочки, короба и корзины выстраивали вдоль бортов. Пела сойка. Выплывала, будто месяц на небо, крутая звонкая ладья.
— А ладьи? – спросила Гнева, растирая в пальцах стебелёк белозора. – Они куда поплывут?
— Ладьи лён и янтарь везут за Холодное море, – ответил царь. – Гляди-ка, так и вьётся соечка. Говорят, заступничества просит у вороньей стаи, у метели-круте́ли за того, что рождён в зимний день. А дитю приносит на хвосте счастье.
— У метели-крутели, – повторила Гнева, вертя стебелёк. – Трудно в зарев верить, что зима будет. Что лёд встанет.
— Мне другое трудно, – вздохнул царь. – За временем угнаться. Вот только цветы завязывались – а уже яблоки спелые. Вот только сыновья малы были – а уже свататься пора.. А что до яблок – скоро пастилу начнут на крышах сушить, запах пойдёт – ммм.. Словно в яблочный погреб вошёл али в сад.
Гнева вспомнила яблоневый сад в Тени – с лазурными яблонями, с белыми плодами. Яблоки кислые, мелкие созревали, твёрдые, как камешки, а внутри – тихая мякоть, нежный и горький сок.
— Запечалилась? – спросил Милонег. Гнева прислонилась к его плечу, закрыла глаза. Сквозь веки просвечивал налитой закат, наполнял её всю, вытеснял до ночи память и горечь. Плескали вёсла. – Не печалься, голубка моя. Скоро осень встанет шумная, золотая. А потом и зима ляжет. А там – весна со снегами, с таяньем, с лебедями.. Время и малые, и великие скорби лечит.
Помолчал царь, глядя на облака. Добавил нараспев:
— Боль проходит понемногу, даже самая большая. Не давайся тёмным думам, голубочек мой сердечный.
Пахло песком, поздней земляникой, мягкой сыростью от реки. Царь с царицей сидели на каменистом берегу, а от причала отходили лодки да корабли. Позади стоял кудрявый сад. Царь с царицей целовались, слушая, как падают яблоки.