Страница 21 из 106
Былое. Братья
Иван поднял голову, повёл шеей. Пересел правей, ловя солнце. Оно прыгало с ветки на ветку, а за ним скакала белка. Распушила хвост, глянула чёрным глазом. Иван улыбнулся ей краешком губ, вернулся к книге.
— Ива-ан!
— Иди к нам!
Качнул головой. Солнце пекло макушку, но пока светило оно на луг меж дворцом и лесом, хотя б комарьё не донимало. Вспомнилось, как загадывала матушка загадку: нос долог – голос зво́нок. Вспомнилось – и словно туча набежала на мысли. И на небо набежала, скрыла солнце.
— Хватит уж с книгой сидеть. Иди к нам, – позвал Ратибор. В одной руке держал он деревянного ратника, в другой – соломенного. – Про что хоть читаешь-то?
— Про звёздного пастушка.
— Что ещё за зверь? – в один голос спросили братья.
— Мальчик это, – медленно ответил Иван, ведя пальцем по харатье, – который со звёздами говорить умел. Потерялась однажды звёздочка, укатилась с неба.. Всю землю он обошёл, нашёл её и вернул домой.
Ратибор заметил рассеянно:
— Ишь как.
Драгомир усмехнулся, рубанул репей деревянной саблей:
— Всегда ты, Иван, с книгой. Но когда-нибудь, братец, придётся и отложить её, взяться за меч.
Вскинулся Иван. Ратибор младшего брата окоротил взглядом:
— Ты, прежде чем мудростью своей хвастать, сам бы азбуку до конца выучил.
Старшему сказал примирительно:
— Поживём – увидим. А пока, может, и нам, Иван, почитаешь?
Вздохнул Иван, глянул в окно горенки под самой крышей.
— Почитаю, коли влезать не станете.
— Не ста-анем, – протянули братья.
— Ну, слушайте. Жил-был пастушок, ходил на луг овечек пасти. Шерсть у них из кольца в кольцо вилась, играл им пастушок на свирели, овечки слушали да не разбредались. А однажды пришёл волк..
Ратибор сел рядом, Драгомир на траве у лавки устроился. Положил саблю на колени, дотянулся до рябиновой ветки, отломленной ветром.
— Разбежались овцы, да и пастушок испугался. Схоронился под крутым бережком и сидел там, пока волк не убежал. А после всю ночь бродил, овечек ловил. Одну никак поймать не мог: спряталась она в рощице, темно было, ни зги не видать.
Стал Драгомир прилаживать ратникам Ратиборовым крохотные мечи из рябины. Ратибор бересту вынул, принялся доплетать лукошко – к матушкиным именинам готовил. А Иван знай себе читал:
— Тогда попросил пастушок у звёзд: помогите мне, посветите ярче! Звёзды ответили: а ты нам сыграй. Пастушок заиграл, и заслушались и звёзды, и ветер. Глядь – вот и овечка вернулась..
Заслушались и братья сказкой. Бросил Драгомир ветки, позабыл Ратибор лукошко. Летели над дворцом тучи, играл на свирели звёздный пастушок, искал звёзды.
* * *
Смеркалось на дворе. Ратибор скинул рубаху – был он плечист, в кости широк, Иван с Драгомиром вдвоём за его спиною укрыться могли, – взял меч.
— Внимательно теперь следите..
Прыснул Драгомир.
— Да что ж ты опять, охальник, хохочешь?
— На голове у тебя, Ратя, ворона, видать, гнездо свила.. Ты глянь, Иван!
— Лучше б ты поглядел, как меч держать. До сих пор из лука только и можешь. – Сурово глянул Ратибор на младшего брата.
Старшему осторожно напомнил: – И тебе, Иван, поучиться не грех. Не потеха это. В бою и жизнь спасти может.
— Не собираюсь я в бой, – проворчал Иван.
— В бой не собираешься, так хоть батюшку опять не печаль, – хмыкнул Драгомир.
Иван вздохнул, взял меч нехотя, неуклюже махнул. Елисей давно уж от него отступился, когда средний царевич подрос. Но с братьями Иван нет-нет, а поддавался уговорам, брал топор али пику, глядя на ловкого Ратибора.
— Ну-у, Иван, ты будто крестьянин хмельной али медведь со спячки! Я ж тебе показываю: вот так.. А затем вот эдак..
Иван скривился. Мотнул головой.
— Не по мне наука.
— И в кого ж ты такой уродился? – с интересом глянул на него Драгомир. – За харатьи свои душу продашь, а меч, как царю положено, не хочешь носить.
— Не хочу, – скупо ответил Иван. – И не буду.
Пошёл со двора прочь.
— Эй! Да куда ты? Обиделся, что ль, опять?
— В конюшню, – стараясь, чтоб голос звучал беспечно, бросил Иван. – Сметка проведаю.
— Тогда и Князю моему морковки дай! – крикнул Ратибор.
— И Молодке, – не отстал Драгомир.
— Дам, – согласился Иван. – И Князю дам, и Молодке.
* * *
Хмурился Драгомир, вчитываясь в устав. Запретил батюшка выносить книги из книжницы – а как привольнее на дворе б читалось! Но делать нечего было, приходилось в горнице пыль глотать. Оглянулся на Ивана – тот за соседним столом ворожил с пищалью. Спросил опасливо:
— А не стрельнет?
— Не стрельнет, – сосредоточенно отозвался Иван. – Куда ей пока..
— Так что ж ты её мучаешь, коли не выходит?
— А ты чего ж книгу мучаешь, коли не выходит? – усмехнулся Иван.
Драгомир потянулся, глянул в окно с тоской.
— Так батюшка велел назубок выучить.
— Так и мне надо пищаль собрать, чтоб батюшка с ратным делом отстал. Чтоб наставника дозволил взять из Кузнечной али из Часовой слободы..
— Даже если и соберёшь – не отстанет, – присудил Драгомир. – Да и никак не пойму тебя: что ж тут такого? Оно и весело бывает – рубиться! О бранях, о ратниках-то сколько песен сложено, сколько басен!
— То-то и оно, что басен, – пробормотал Иван. – А по-настоящему.. Откуда нам с тобой знать, как по-настоящему? Я вот на погосте был.. Батюшка меня с собой брал.. От реки до неба могилы – и всё после брани. Хорошо разве?
— Так какая ж брань без убитых?
— А никакой! В том и дело всё: зачем рубиться, если вовсе без брани обойтись можно?
— Ну, ну, – замахал рукой Драгомир. – Охолонись. Опять разошёлся!
— Снова спорите? – Вошёл в книжницу Ратибор, с трудом держа три канопки. – Ну-ка, братцы, подсобите!
Драгомир подхватил канопки, хотел было поставить на стол, но Ратибор охнул:
— Ку-да! На харатьи капнешь – со свету сживёт батюшка! На лавку примости. А ты, Иван, оставь пищаль свою, иди сюда. Мёда такого поди не пробовал.
— Да я тут закончил почти, – нехотя отозвался Иван. – Осталось-то чуть..
— Оставь-оставь, подождёт. Не девка, чай, не остынет, – хихикнул Драгомир. За ним и Ратибор смешок отпустил в золотую бородку. – Пошли. Ишь, пахнет-то как! Где ж ты такой достал, Ратя?
— В поварне и достал, где ж ещё. Батюшка давеча союз с ря́бичами против половчан праздновал, там и осталось.
— С вишней.. с шафраном.. – между глотками определил Драгомир. – Ух!
— Шафран? Что ещё за зверь? – Ратибор принюхался, повертел канопку.
— Пряность заморская, по Журавлиной дороге везут, – ответил Иван.