Страница 82 из 84
Глава 40. Настоящее
Максим целует меня горячо, требовательно, так, будто хочет выжечь из памяти все сомнения.
Будто хочет доказать, что я ошибаюсь. Но я не могу поддаться ему после всего, что сказала, а
в ответ он только посмеялся!
Я сопротивляюсь. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но он держит крепко, и
его поцелуй становится глубже, настойчивее. И в конце концов я обмякаю в его руках.
Цепляюсь за его рубашку, чтобы удержаться на ногах, а когда его зубы смыкаются на моей
нижней губе, а следом дразнят языком, я совершенно теряю контроль. Не могу я делать вид, что
мне это не нравится. Из груди вырывается жалкий, протяжный стон, за который я ругаю себя
всеми нехорошими словами, что есть в моей голове.
Безвольная дурочка.
Зарубин отстраняется, но не отпускает меня. Он наклоняется и ведёт носом по моей щеке, а
следом его зубы смыкаются уже на моей мочке уха.
– Ань… – жарко шепчет он, вызывая дрожь во всём теле. – Какая же ты бываешь боевая кошечка,
не знал…
– Пусти, – отчаянно прошу, но не могу даже надавить на него.
– Я ещё не всё сказал, Анюта.
Он подхватывает меня на руки и в два счёта доносит до своего стола. Усаживает меня прямо
так же, как несколькими часами ранее. Безапелляционно раздвигает мои ноги и встаёт между
ними. Руки впечатываются в стол с двух сторон от моих бёдер.
Снова я в ловушке, не сбежать от него никак.
Поднимаю на него обиженный взгляд. Снова встречаю улыбку и поджимаю пылающие после его
поцелуя губы. Зарубин же выглядит расслабленно, словно наконец-то его добыча там, где ей и
место. У него в лапах.
– Я знаю, что ты виделась с Ольгой, знаю, что она тебе наговорила гадостей, поэтому в твоей
милой головушке возникли все эти неправильные мысли. И, наверное, я действительно забыл о
важной составляющей семейной жизни…
Я изумлённо хлопаю ресницами, продолжая держаться напряжёнными пальцами за его плечи.
Он знает об Ольге! Ну, конечно, успел проследить за мной, безопасники донесли ему о
разговоре. У Зарубина всегда всё под контролем. Но что это значит? Он тоже говорил с Ольгой?
Она же не заберёт Юлю? Или…
Паника накатывает меня с головой.
– Юля… – шепчу я в шоке.
Максим наклоняется и целует меня в лоб, игнорируя мой обезумевший в секунду вид. Спокойно
отстраняется и серьёзно смотрит прямо в глаза. Я же не знаю, куда себя деть от волнения.
– Юля – наша. Никому я её не отдам. Ольга подписала отказ от родительских прав и уже на
полпути к своему дому. Больше она никогда не приблизится к моей семье. Больше она тебя не
побеспокоит.
Я шумно выдыхаю, расслабляя немного пальцы. Будто мешок цемента с плеч свалился. Хотя это
ведь ещё не говорит о том, что я буду присутствовать тоже в жизни Юли. Стоп. Зарубин сказал…
«наша»?
– А что касается нас с тобой, – он притягивает меня сильнее к себе и проводит рукой по моей
мокрой щеке. Даже не заметила, как снова начала плакать. – Ты не функция, Аня. Ты – моя
жена. Моя. И я не собираюсь тебя никуда вышвыривать.
– Но…
– Ты думаешь, я просто так женился на тебе? – он строго смотрит мне в глаза. – Думаешь, мне
нужна была просто нянька? Я мог нанять сотню нянек. Но я хотел тебя. Только тебя.
– Но контракт… – пищу я шокированно.
– К чёрту контракт, – рычит он и собственнически сжимает мою талию. – Если хочешь, я сожгу
его прямо сейчас. Мне плевать на эти строчки, потому что то, что между нами происходит – это
настоящее. Никакой это на хрен не фиктивный брак. Аня, ты – моя жена. Ты – мама моей дочери.
И…
– И?
– И я люблю тебя, Аня, – признаётся он, а моё сердце пропускает удар. – Я люблю тебя с той
секунды, как ты заляпала мне брюки на кухне. Или, может, раньше. Не знаю, когда именно это
произошло, но это неопровержимый факт.
– Максим…
Я чувствую, как внутри меня всё переворачивается от его слов. Лёд, который сковал меня
после слов Ольги, мгновенно плавится. И всё наконец-то становится на свои места.
Вся его защита, опека – это не просто защита своей собственности, это защита его любимой
семьи. Меня и Юленьки. Мы стали неотъемлемой частью его жизни. Мы вписались в его
холостяцкий мир, и теперь он готов разорвать любого, кто косо на нас посмотрит.
И всё потому, что мы нужны ему. Потому что мы – новая реальность его жизни. Его любимые
девочки. Действительно так. И он только что впервые озвучил это вслух. И теперь я чувствую
себя такой идиоткой. Поверила женщине, которая своего ребёнка оставила на вокзале. Боже…
Ну как же так?
– Максим… я тоже люблю тебя, – слетает с моих губ, и вместе со словами уходит последнее
сопротивление. – Я просто боялась, что это… ненастоящее.
– Всё настоящее, – он проводит пальцами по моей щеке, убирая слёзы. – Сейчас я тебе докажу.
Его губы снова накрывают мои.
В этот раз я отвечаю на поцелуй со всей своей страстью и любовью. Вцепляюсь в его плечи,
прижимаюсь к нему всем телом, чувствую, как его пальцы забираются под мою юбку, оглаживая
бедро. Документы летят на пол, но нам плевать. Плевать на всё.
– Я хочу тебя, – шепчет он мне в губы. – Я всегда хочу тебя.
– Я тоже, – выдыхаю я.
Он одним махом стягивает мои кружевные трусики, а потом замедляется. Аккуратно расстёгивает
мою блузку, покрывая кожу своими горячими сладостными поцелуями, словно желает запечатлеть
этот момент в своей памяти.
Я же тянусь к нему, к его пуговицам. Расстёгиваю, чтобы добраться до него. Нетерпеливо
касаюсь пальцами его горячей кожи, бегу по мышцам пресса, наслаждаясь его прекрасной
спортивной формой.
Моя блузка летит на пол, следом и его рубашка. Максим накрывает мою грудь губами, ладонями,
целует и ласкает, заставляя меня выгибаться ему навстречу и просить продолжения.
И он больше не сдерживается. Страсть поглощает нас полностью. Мы перестаём думать о том,
где мы и что вообще-то это рабочее пространство. Мы просто хотим быть рядом, нам нужно
сбросить всё напряжение и закрепить произнесённые слова.
Он берёт меня прямо здесь, на столе. Жёстко, собственнически. Каждый толчок отзывается
дикой эйфорией во всём теле. Я отдаю ему всю себя. И своё тело, и свою душу.
За окном уже наступают сумерки, офис погружается в полумрак, а мы продолжаем гореть друг