Генеральный папа

Глава 31. Подарки

Утром я боюсь выходить из комнаты. Всю ночь я проворочалась с боку на бок, вспоминая его

поцелуй, его руки, держащие меня и его желание. Мне стыдно, мне волнительно, и я не

представляю, чего мне ожидать от нашей новой встречи.

Вчера мы молча добрались до особняка. Юля немножко осмелела, поэтому всю дорогу что-то

щебетала, а я сидела в трансе, машинально кивала и улыбалась. А сама поглядывала на

невозмутимого Зарубина.

А в особняке просто спряталась сразу с малышкой в комнате. Долго читала ей книгу, а потом

сделала вид, что сплю. А сама лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове

события этого безумного вечера. Его пальцы на моих скулах. Его губы на моих губах.

Его шёпот: «Я хочу тебя».

Боже.

А что, если мы сейчас выйдем, а он меня возьмёт и поцелует? Или будет делать вид, будто

между нами ничего не было? И я даже не знаю, что хуже. Потому что для меня это значило.

Много чего значило.

Поворачиваюсь к Юле. Не могу же я скрываться весь день с ней в комнате? Нужно выйти на

завтрак. Собраться с силами и выйти.

Девочка теребит единорога за ухо и смотрит на меня.

– Аня, – зовёт она тихо.

– Да? – я улыбаюсь, хотя внутри всё ещё вчерашний хаос. – Что-то хочешь спросить?

– Да. Аня, папа говорит, что ты теперь его невеста. Это правда?

Я моргаю, не зная, что ответить. По договору же так и есть. А по факту… Не объяснишь же

маленькому ребёнку, что всё это понарошку?

– Да... невеста...

– А что значит «невеста»? – уточняет Юля и наклоняет голову набок, рассматривая меня.

– Ну... это значит, что... – я запинаюсь, подбирая слова. – Это значит, что я буду рядом с

тобой и с папой.

– Навсегда? – спрашивает она, и в её глазах вспыхивает надежда.

Вот чёрт. Я не могу её обманывать. Но и не могу сказать правду – что у нас всего год, а

потом, возможно, я исчезну из её жизни. Это слишком мучительно. Она ведь снова закроется,

будет плакать.

Сердце сжимается. Разочаровывать её так не хочется.

И я делаю хитрость, к которой прибегают все взрослые люди. Увиливаю от ответа.

– Посмотрим, маленькая. Давай завтракать.

К счастью, она больше ничего не спрашивает, и мы идём на кухню.

Зарубин уже там. Я вижу его, а сердце подпрыгивает в груди, потом падает в желудок и

начинает там истерично биться. Задыхаюсь, краснею, потею и пытаюсь уговорить себя

реагировать на него спокойнее. Но куда там. Ничего не выходит.

А зато босс сидит за столом, пьёт кофе, читает новости в планшете с совершенно невозмутимым

видом. Выглядит естественно, совершенно обычно. Увидев нас, он откладывает планшет и кивает.

– Доброе утро.

– Доброе утро, папа, – выдаёт Юля.

Она подбегает к нему и, впервые сама, без моих подсказок, тянет ручки.

Я замираю в шоке. Зарубин тоже на мгновение застывает от неожиданности. Смотрит на дочь,

потом поднимает на меня взгляд, и я киваю.

Он осторожно берёт её на руки, и Юля обнимает его за шею, прижимаясь щекой к его щеке.

У меня от этой картины сердце ещё больше разрывается на части. Она назвала его «папа» и

забралась добровольно к нему на руки. Это больше чем прогресс, это глобальный прорыв.

– Папа, – говорит Юленька снова. – А Аня теперь наша? Невеста – это наша, да?

– Да, – он смотрит на меня поверх её головы. – Аня теперь наша.

Я краснею и опускаю глаза в пол. И сознание услужливо подбрасывает, как он вчера мне

доказывал активно, что я его. Если бы мимо не проходили официантки, я даже представить себе

не могу, чем бы всё закончилось. Точнее могу. Но я ведь не стала бы прямо там?.. Я вообще не

думала, что между нами будет такое.

Ох. Краснеть дальше некуда, но я, кажется, пятнами иду до самых пяток.

Юля громко смеётся. Прижимается сильнее к отцу, а он гладит её по кудряшками. А затем она

сползает с его рук, подбегает ко мне и обнимает меня за ноги.

– Ты теперь наша, Аня! Навсегда!

Я смотрю на Зарубина. Но на его лице всё та же непроницаемая маска. Как будто вчера ничего

не было. Как будто он не целовал меня в тёмном коридоре. И я не знаю, как это расценивать.

Значит, то был просто сиюминутный порыв?

– Садитесь завтракать, – говорит он, возвращаясь к планшету. – Через час курьер привезёт

кое-что.

Курьер приезжает даже быстрее. Минут через сорок. Он заносит в дом огромную кипу пакетов.

Больших и маленьких. Зарубин стоит рядом, смотрит, но не трогает. Мы с Юлей с интересом

поглядываем на это всё.

– Аня, это тебе, – коротко бросает босс, поворачиваясь ко мне.

Я смотрю на эти брендовые пакеты, не понимая, что происходит.

– Что это?

– Открой.

Юля уже залезает носом в один из пакетов.

– Ой! Красиво! – восторженно ахает девочка.

Я подхожу ближе, тоже заглядываю внутрь. И у меня челюсть падает на пол. Там одежда. Точнее

там очень много одежды. Я смотрю пакет за пакетом. Там платья, блузки, юбки. Перевожу взгляд

дальше. Коробки с обувью.

И ещё несколько пакетов с коробками поменьше. Я открываю одну и вижу часы. Изящные, с

бриллиантами на циферблате. Наверняка, они стоят целое состояние. Но это не может быть мне.

Зачем?

Дрожащими пальцами поднимаю крышечку другой коробки, и моё сердце ускоряет свой бег. Там

украшения. Серьги с изумрудами, тонкая цепочка, браслет. Что-то невозможно красивое и

стильное.

Да у меня в жизни ничего подобного не было. Только серёжки золотые. Обычные гвоздики. А

здесь столько всего!

– Максим Эдуардович... – шепчу я в шоке и поднимаю на него глаза. – Это...

– Это тебе, – повторяет он спокойно и, мне кажется, будто он внимательно отслеживает мою

реакцию. – Нужно одеваться соответственно статусу. Моя невеста не может ходить в том, что

Рита купила на скорую руку.

Статус? Или... подкуп? Плата за поцелуй? Компенсация за то, что он позволил себе вчера

лишнего?

Внутри всё сжимается от этой мысли.

– Но это слишком дорого... – пытаюсь возразить я.

– Это не обсуждается, Анна, – отрезает он. – Ты моя невеста. Ты носишь то, что я считаю

нужным.

Юля радостно прыгает вокруг пакетов.

– Папа заботится о тебе! – визжит она. – Папа заботится о своей невесте!

Я беру один из пакетов, достаю шёлковое платье. Нежно-голубое, струящееся, невероятно