Страница 26 из 84
Глава 13. Змеиное гнездо
Аня
Утро начинается с того, что я просыпаюсь от запаха кофе.
Не растворимого «три в одном», к которому привыкла моя нервная система за годы утренних
перебежек к электричке. А настоящего, свежемолотого, с горьковатыми нотками шоколада и
карамели. Запах просачивается под дверь спальни, пробирается в каждую клеточку моего
заспанного сознания и напоминает, что я нахожусь не в своей тесной комнатушке с
облупившимися обоями.
Я открываю глаза и несколько секунд тупо пялюсь в высокий подвесной потолок, пытаясь
вспомнить, где я и как здесь оказалась.
Потом всё возвращается. Словно удар под дых.
Юля.
Зарубин.
Пентхаус.
Золотая клетка.
Девочка по-прежнему прижимается ко мне своим худеньким тельцем, ее маленькие пальцы так и
держат мою руку в мертвой хватке, будто за ночь она ни разу не разжала их. Я осторожно
поворачиваю голову и смотрю на нее. Во сне Юля выглядит совсем маленькой. Пушистые темные
ресницы лежат на бледных щеках, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное. Ни следа
того дикого ужаса, который искажал ее лицо вчера.
Сердце сжимается от странной смеси нежности и тоски.
Я осторожно, стараясь не разбудить ее, высвобождаю руку. Юля морщит нос, что-то бормочет во
сне, но не просыпается. Ей явно нужно еще хотя бы полчаса.
Я соскальзываю с кровати, натягиваю халат – тоже новый, шелковый, темно-синий в тон пижаме,
который Рита зачем-то добавила в пакет с вещами – и на цыпочках выхожу в коридор.
Пентхаус утопает в утреннем свете. Огромные панорамные окна пропускают столько солнца, что
кажется, будто я попала в оранжерею, а не в жилое помещение. Белый мраморный пол сверкает
чистотой, стеклянные поверхности переливаются, и только мои босые ступни выглядят здесь
чужеродно.
На кухне – остров из черного гранита, за которым стоит Зарубин.
Он уже одет: темно-серый костюм, белоснежная рубашка, ни единой складки. В одной руке –
маленькая чашка эспрессо, в другой – телефон, который он изучает с непроницаемым лицом.
Услышав мои шаги, он поднимает голову.
Его взгляд скользит по мне – от растрепанных волос до босых ног, задерживаясь на шелковом
халате. В его глазах мелькает что-то неуловимое, но он тут же прячет это за маской ледяного
спокойствия.
– Доброе утро, Анна, – говорит он спокойно. – Кофе?
– Д-доброе утро, – мямлю я, чувствуя себя не в своей тарелке. – Спасибо, да... можно?
Он кивает в сторону кофемашины – огромного монстра из нержавейки, который выглядит так,
будто управлять им может только сертифицированный бариста. Я застываю. Понимаю, что не знаю
даже, как этому зверю подступиться.
– Моя домработница вам покажет, как управлять кофемашиной. Сегодня утром я сделаю сам.
Он подходит в машине и заваривает кофе. Поворачивается ко мне и протягивает мне чашку –
фарфоровую, тонкую, с золотым ободком. Я беру ее дрожащими пальцами, делаю глоток и чуть не
стону от удовольствия.
Боже, это не кофе. Это нектар богов.
– Спасибо, – говорю я уже чуть более осмысленно, превращаясь на глазах в человека.
Зарубин смотрит на меня поверх своей чашки, и я чувствую себя так, будто нахожусь под
рентгеном. Неловко ерзаю, не зная, куда деть свои руки.
– Юля спит?
– Да. Думаю, она ещё немного поспит.
– Хорошо, – кивает он и ставит чашку на столешницу. – К вас есть время, чтобы привести себя
и Юлю в порядок. Выезжаем через сорок минут.
– Выезжаем? – тяну я и удивлённо моргаю.
– В офис, Анна. У меня в девять совещание. У вас – рабочее место в кабинете, смежном с
моим. Или вы забыли условия контракта?
Да я в таком трансе, что вообще едва соображаю, что происходит, но, конечно, уверяю, что
всё помню. Допиваю кофе и быстро бегу наводить марафет. Себе и Юленьке.
Через час мы уже входим в приемную на сороковом этаже.
Юля снова сидит у меня на руках, но выглядит гораздо спокойнее, чем вчера. Она даже не
прячет лицо, просто смотрит по сторонам настороженными серыми глазами и крепко держится за
мою шею. Я чувствую, как ее дыхание становится чуть чаще, когда она видит незнакомых людей,
но истерики нет.
Отлично же. Мы движемся в нужном направлении.
Я захожу в свою новую светлую комнату и на секунду замираю. Вчерашний хаос исчез: игрушки
аккуратно разложены по корзинам, пазлы сложены в коробки.
Кто-то поработал ночью. Или рано утром.
Юля сползает с моих рук на ковер и сразу тянется к новому набору пластилина.
В дверях появляется Рита. Идеальная, безупречная, с каменным лицом. Она молча ставит на
край моего стола стопку чистых бланков и органайзер, кивает в сторону Юли, потом в сторону
кабинета Зарубина – мол, если что, я там – и так же бесшумно исчезает.
Ни слова. Ни взгляда. Просто работа.
Я даже не знаю, радоваться этому или пугаться. Рита – терминатор в юбке, и единственное,
что я о ней знаю, что в приемной ее побаиваются. И, кажется, она единственная, кто смотрит
на меня без скрытой злобы.
Просто никак не смотрит. И это, наверное, лучшее, что можно ожидать в этой ситуации.
Примерно через час мне нужно отлучиться в туалет. Юля в этот момент увлеченно катает синий
пластилиновый шарик, и я, шепнув ей, что вернусь через минуту, выскальзываю в коридор.
Туалетная комната для персонала находится в конце коридора, недалеко от приемной. Я захожу,
выбираю свободную кабинку, закрываю дверь.
И тут слышу голоса.
Дверь в туалет открывается, входят несколько человек. Каблуки цокают по плитке, слышен звон
косметичек, которые ставят на мраморную столешницу у раковины.
– ...видела эту новую? – томный женский голос, с ленцой, явно обращен к подругам. – Сидит в
комнате рядом с кабинетом, как привязанная.
– Ага, с ребенком этим, – подхватывает вторая, с более резкими, рублеными интонациями. –
Говорят, она его дочку нашла в подвале. И теперь к шефу подбирается.
Я замираю, не дыша. Пальцы холодеют.
– Да брось, – третья, с усмешкой. – Она же серая мышь! Посмотри на нее – ни стиля, ни
манер. Наша Рита и то выглядит как королева рядом с ней. Шеф на таких, как эта новенькая, и
не смотрит.
– А вот и смотрит, – возражает первая. – Я своими глазами видела, как он вчера из кабинета