Темная тайна

— Не могу взять в толк, в чем основная идея фильма, — признался его собеседник. — Все очень неопределенно, расплывчато. Ты не мог бы выразиться покороче?

— Ни один из моих фильмов нельзя назвать примитивным и легко понимаемым, однако это не помешало их успеху у публики.

— Я и не утверждаю, что этот фильм не будет удачным! Но то, что ты пока делаешь, не укладывается в рамки общепринятых правил! — не унимался Марк.

— Таков уж мой творческий принцип — всегда быть оригинальным! — самодовольно усмехнулся Льюис.

В этот момент в кабинет просунула голову Ровена:

— Боже мой, вы еще работаете? Какими судьбами ты здесь оказался в столь поздний час, Марк?

— Это я его вызвал, — сказал Льюис. — Как тебе понравилось «Риголетто»?

— Прекрасная постановка! Актеры играли на этот раз великолепно.

— Поверю тебе на слово, — усмехнулся Льюис.

— Ты скоро освободишься? — спросила Ровена, выразительно глядя на мужа.

— Пока не знаю, — уклончиво ответил он и тепло улыбнулся ей, прежде чем возобновить разговор с Марком.

— Постарайся поскорее, — сказала Ровена и тихо затворила за собой дверь.

Марк, в глазах которого она оставалась секс-бомбой, спросил:

— Может быть, на сегодня довольно?

— Прочти, что ты записал. Я хочу убедиться, что ты верно меня понял.

Пока сценарист читал ему свои заметки, Льюис представлял, что происходит в спальне Ровены.

Обнадеженная теплым взглядом мужа, она решила в эту ночь остаться с ним, а не идти к Крису, с которым они прекрасно поужинали после оперы. Брат, конечно, ждал ее, но Ровена хотела сыграть роль богини, главенствовать в любовной игре, что было невозможно с Крисом: он слишком хорошо изучил ее, чтобы позволить ей такое, и все делал по-своему.

Не переодеваясь, Ровена прошла в спальню Льюиса. Но, сделав пару шагов к кровати, поняла, что та занята. Ахнув от удивления, Ровена застыла на месте, рассматривая спящую обнаженную Харриет.

Изможденная сексом, девушка лежала на спине, раскинув руки и раздвинув ноги. Волосы ее спутались, и вся она сочилась удовлетворением.

Кинозвезда долго не могла совладать с собой. Выходит, пока они с Крисом были в ресторане, где оживленно обменивались за едой идеями относительно Харриет, Льюис вновь забавлялся с ней!

Любопытно, подумалось Ровене, как она выглядела на этот раз? Была ли она смелее и раскованнее, позволила ли себе перехватывать инициативу в любовной игре? Незаметно Ровена начала возбуждаться.

Она не услышала, как вошел Льюис. Он зажал ей рот ладонью и прошептал:

— Ну, как она тебе? Ведь ты о ней думала, верно?

— Я размышляла над тем, как она вела себя сегодня, — шепотом отозвалась Ровена.

— Она была великолепна! Хочешь ее потрогать?

— Она мне не позволит! — Ровена нахмурилась.

— Так она ничего не узнает! — Льюис хитро подмигнул жене и, достав из кармана черную бархатную ленту, присел возле спящей Харриет и завязал ей глаза. Харриет продолжала спать. — Поласкай ее, — сказал Льюис. — Потрогай груди, они очень чувствительны. Если она проснется, я буду с ней разговаривать.

— Она поймет, что это не ты до нее дотрагиваешься, — с сомнением ответила Ровена, сгорая от желания пощупать спящую англичанку.

— Она устала, — успокоил ее Льюис. — И плохо соображает. К тому же она не ожидает, что ее может ощупывать кто-то еще, кроме меня.

Ровена облизнула кончик указательного пальца на правой руке и на цыпочках подкралась к кровати. Льюис сел в изголовье, Ровена — возле ног спящей Харриет. Наклонившись над ней, актриса обвела пальцем сосок ее правой груди. Харриет запищала от удовольствия во сне, и сосок набух. Льюис внимательно следил за происходящим. Ровена сделала еще одно круговое движение, у Харриет начала набухать грудь.

Ей снилось, что она лежит на лужайке, залитой солнцем, и Льюис ее ласкает. Она пошевелилась, и он дотронулся до другого соска. На этот раз прикосновение было грубее, он сжал сосок пальцами — и она проснулась.

Соски Харриет встали торчком. Ровена погладила грудь ладонью и по знаку Льюиса взяла сосок в рот.

Харриет открыла глаза, чувствуя, что не спит и Льюис наяву целует ее грудь. Но к ее изумлению, она обнаружила, что ничего не видит, и попыталась снять с глаз повязку.

Ровена отпрянула, а Льюис мягко обнял девушку за плечи и успокоил ее:

— Все в порядке, я специально завязал тебе глаза: так ты будешь острее меня чувствовать.

— Но я устала, — пробормотала Харриет.

— Я все сделаю сам! — Льюис уложил ее на подушки.

Харриет замерла в ожидании. Что-то теплое растеклось по ее животу и ляжкам, какое-то масло или лосьон.

— Это нечто особенное, — пояснил Льюис, глядя, как Ровена растирает ладонью специальный возбуждающий гель по телу Харриет. — Тебе понравится.

Легкое покалывание привело Харриет в восторг. Кровь живее побежала по жилам, а промежность увлажнилась.

Пока Ровена действовала, Льюис не дотрагивался до Харриет: даже в полусне она бы поняла, что ее ощупывает слишком много рук. Ровена начала дуть на места, намазанные возбуждающим снадобьем, и Льюис положил руки Харриет на плечи, чтобы предотвратить случайное соприкосновение женщин, когда она начнет извиваться, охваченная внутренним огнем.

Постепенно живот Харриет напрягся, чего и следовало ожидать, и она издала гортанный стон. Желая снять напряжение, бедняжка попыталась перевернуться и потереться животом о матрац. Однако от этого эффект геля только усилился.

Харриет протестующе захныкала.

— Потерпи, сейчас будет лучше! — успокоил ее Льюис.

Он позволил Харриет сесть на кровати. Ровена сходила в ванную и смочила в холодной воде полотенце. Вернувшись в спальню, она кивнула мужу, и он велел девушке лечь на спину.

Харриет покорно подчинилась, испытывая к нему доверие и нежность после того, что произошло ранее в этот вечер между ними. С замирающим сердцем она ожидала сюрприза.

Ощутив на разгоряченном гелем животе холодное мокрое полотенце, она вскрикнула. Льюис ловко обернул полотенцем ее бедра, погладив при этом ягодицы и бедра.

Когда он закончил и от контраста холода и тепла нервные окончания Харриет стали посылать импульсы в мозг, Ровена окунула в гель палец и ввела его девушке во влагалище.