Страница 76 из 100
Он развернулся и пошёл к одной из массивных дверей в глубине холла, тех самых, что я приметил ещё раньше и решил, что они ведут в какие-то служебные коридоры или жилые помещения. Мы поплелись следом: я поправил ремень футляра на плече, Скарлетт мелкими шажками старалась не отставать, придерживая подол непривычного ей платья.
Дверь подалась куда легче, чем выглядела: Мартин толкнул её, и та отворилась почти бесшумно, будто петли смазывали каждый день (хотя, чего уж, может, так оно и было). За дверью открылось небольшой коридор, а в ней за очередной дверями, но на сей раз створками, небольшое помещение, и я аж моргнул пару раз, не веря своим глазам.
Лифт. Самый настоящий широкий грузовой лифт, будто из моей прошлой жизни, только вместо гладкого металла и кнопок — резная деревянная кабина, отделанная бронзовыми пластинами, с витиеватым узором по краям, напоминающим переплетённые лозы винограда. Пол устлан плотным ковром, по бокам — узкие скамеечки, обитые тёмно-бордовым бархатом, а на потолке — тот же магический свет, что заливал холл, только здесь он был мягче, почти интимным. Однако я узнал его, это был именно, что лифт, что вскоре подтвердилось на практике.
— Прошу, — Мартин указал рукой внутрь, придерживая дверцу.
Мы зашли, я невольно оглядел стены в поисках хоть чего-то похожего на панель управления, но не увидел ничего подобного: ни кнопок, ни рычагов. Секретарь просто коснулся рукой небольшого углубления в стене, где тускло засветился один единственный кристалл, размером с ноготь, и произнёс что-то тихо, почти неразборчиво — видно, кодовое слово или же просто название этажа. Кабина мягко дрогнула, а затем поехала.
— Ого, — вырвалось у Скарлетт, она вцепилась в мой рукав. — Оно… едет? Само?
— Артефакт, — коротко пояснил Элиас, поправляя очки. — Магический подъёмник. Используется в некоторых богатых домах с большой этажностью и, разумеется, во дворце. Экономит время и силы слугам, что иначе бегали бы по лестницам с докладами да подносами часами. Подозреваю, что имеются и другие лифты, а этот судя по роскошности и просторности применялся для гостей и больших групп людей.
Ехали мы и правда долго, куда дольше, чем я ожидал. Судя по ощущениям, башня была высоченной, этажей на десятков пятнадцать, а то и двадцать, если сравнивать с обычными домами Аргониса. Я разглядывал резьбу на стенах кабины, силясь унять мошек в животе, а Мартин всё это время стоял неподвижно, глядя перед собой с видом человека, который совершенно точно проделывал этот путь тысячу раз и давным-давно перестал испытывать по этому поводу какие-либо эмоции.
Наконец кабина плавно замедлилась и остановилась с едва слышным щелчком. Дверь отворилась сама, без чьей-либо помощи, и перед нами раскинулся коридор.
Вот тут я снова присвистнул про себя. Коридор был широкий, устланный тем же плотным ковром бордового оттенка, а стены сплошь увешаны портретами: суровые лица давно почивших королей и цариц, писанные маслом с такой скрупулёзностью, что казалось, будто их глаза следят за тобой, куда бы ты ни пошёл. Между портретами — гобелены с батальными сценами, где рыцари в сверкающих доспехах бились с какими-то тварями (кажется, я разглядел на одном из них силуэт, отдалённо похожий на энфилда, только куда крупнее и с оскаленной пастью). Ещё дальше — витрины с всяким антиквариатом: то старинный шлем, то потускневший от времени кубок, то свиток за стеклом с полустёртой печатью.
— Красота-то какая, — прошептала Скарлетт, замедлив шаг у одной из витрин, где лежал явно очень старый, изогнутый кинжал с рукоятью в форме змеиной головы.
— Потом насмотришься, — шепнул я ей, легонько подталкивая вперёд.
Хотя, признаться, и сам бы с удовольствием задержался у каждого экспоната минут на десять.
Мартин вёл нас неспешно, но уверенно. Мы миновали ещё пару стражников — те стояли у боковых ответвлений коридора, неподвижные, как и все прочие, — и наконец оказались перед огромными двустворчатыми дверями.
Врата были высоченными, метра три, а то и больше, сделаны из тёмного дерева, окованного золотом с чернью, с изображением по центру каждой створки: восходящее солнце, обрамлённое шпилями. Возле дверей стояло по стражнику с каждой стороны, только эти уже не в латах, а в парадной форме — тёмно-синие камзолы с золотым шитьём, при мечах в богато украшенных ножнах.
И вот тут, буквально за шаг до дверей, Мартин обернулся к нам и произнёс, понизив голос ещё сильнее, будто делился какой-то невероятной тайной:
— Ах да, чуть не забыл упомянуть. Вас примет лично его величество, король Освальд Первый.
Я застыл на месте.
«Ну вот тебе на. Спасибо, конечно, что предупредил, только раньше-то нельзя было сказать?»
Мы-то думали, нас примет какой-нибудь помощник министра, ну, в крайнем случае, дворецкий по особым поручениям, а тут — сам король.
Я быстро глянул на Скарлетт. Та побледнела так, что веснушки (хотя нет, у неё не веснушки, просто пятна на серо-зелёной коже чуть другого оттенка) стали заметнее обычного, а рубиновые глаза расширились до предела. Руки она вцепила в подол платья с такой силой, что костяшки побелели. За несколько месяцев, почитав множество книжек со сказками, что я ей приносил с Библиотеки Висячих Садов, у неё уже смогло сформироваться представление о правителях людей.
— Спокойно, — шепнул я ей краем губ, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я сам себя чувствовал. — Мы всё повторяли. Помнишь? Встать на колено, упустить голову, молчать, пока не спросят, смотреть ниже глаз, в ноги.
Она сглотнула и кивнула, часто-часто, будто заведённая кукла.
Элиас же и бровью не повёл, только чуть поправил очки да одёрнул полы своего потрёпанного, но опрятного плаща. Видать, для старика, что занимался годами обучением будущих патриархов и правителей королевства, подобные визиты не вызывали стресс, хотя откуда мне знать, может, у него просто выдержка железная, а внутри всё так же дрожит от волнения, как и у нас со Скарлетт, или же он просто слишком стар для всего этого?
Раздумывать времени уже не было. Стражники по обе стороны от дверей одновременно взялись за массивные бронзовые ручки и потянули створки на себя. Те раскрылись также бесшумно, как и нижние, будто и не весили вовсе ничего, хотя по виду каждая была толщиной с добрую доску заднего борта телеги.
И перед нами открылся тронный зал.