Страница 33 из 100
Глава 14 Разговоры за чаем I
Элиас откинулся на спинку стула, довольно вздохнув, словно сбросив с плеч невидимый груз. Я видел, как напряжение постепенно уходит из его плеч, как даже морщины на лбу немного разглаживаются. Скалз тоже расслабился, хотя в его взгляде всё ещё читалась настороженность: он явно ожидал подвоха, словно не верил, что всё так легко разрешилось.
Аня поставила чайник обратно на стол и принялась разливать травяной отвар по чашкам (уже третью порцию): медленно, аккуратно, стараясь не расплескать ни капли. Я заметил, как дрожат её руки: едва заметно, но всё же дрожат. Она явно переживала за меня и за нас.
Скарлетт у стены фыркнула ещё раз, на этот раз тише, и скрестила руки на груди, наблюдая за происходящим с видом человека, который уже давно перестал удивляться чудачествам своего хозяина. Сил в углу прикрыла рот ладошкой, сдерживая ещё одно хихиканье, но её глаза блестели от любопытства и азарта. Аэрон, лежавший на полу у моих ног, поднял голову и посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что именно только что произошло. Я в очередной раз протянул руку и почесал его за ухом. Он довольно вздохнул и снова положил морду на лапы.
— Ну, что ж, — сказал Элиас, беря чашку с отваром и поднося её к губам.
Он сделал маленький глоток, прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом, и кивнул одобрительно.
— Значит, договорились.
Учитель говорил спокойно, но в его голосе слышалась нотка облегчения, которую он не мог скрыть до конца. Да, он верил в меня, но всё равно боялся отказа. Боялся того, что ему придётся объясняться перед короной, оправдываться и терять свой покой или ещё что похуже.
Я кивнул и тоже взял свою чашку. Отвар был тёплым, ароматным, с лёгким травяным привкусом мяты и ромашки, все-таки Аня с Сил и Скралетт уже насушили этих ингредиентов на год вперёд. Я сделал глоток, почувствовал, как тепло разливается по груди, и выдохнул.
— Спасибо, Аня, — сказал я тихо.
Она слабо, но искренне улыбнулась мне в ответ и кивнула, наконец-то садясь рядом со мной на свободный стул.
Магистр Скалз тоже взял чашку, но пить не стал. Он просто держал её в руках, глядя на поднимающийся пар, и молчал. Я видел, как его мысли крутятся где-то далеко, обдумывая услышанное, взвешивая последствия. Этот человек точно никогда ничего не принимал на веру: всегда анализировал, всегда искал подвох, всегда был критичен и скептичен ко всему и всем вокруг.
Повисла короткая пауза. Приятная, расслабленная пауза, когда все выдохнули и позволили себе просто посидеть в тишине.
А потом Элиас откашлялся, привлекая внимание, и сказал:
— Ну что ж. Раз уж мы здесь собрались, давайте поговорим о чём-нибудь менее напряжённом. — Он улыбнулся мне, и в его глазах появился знакомый огонёк любопытства и азарта. — Яр, как там дела с нашим новым трактатом? О стихии льда?
Я выпрямился, почувствовав прилив интереса.
О да. Трактат о стихии льда.
Это был наш второй совместный проект после «Рождения Пламени: Агент и Энергия». Мы начали работать над ним несколько месяцев назад, сразу после того, как первый трактат был завершён и передан всем знакомым и друзьями Элиаса подряд. Идея была простой: если огонь — это комбинация агента (топлива) и энергии (тепла), то лёд — это комбинация воды и холода. Вода как основа, как материальный носитель, а холод как энергия или вернее даже её отсутствие (смотря как смотреть на вещи: с магической или физической точки зрения), которая замораживает эту воду, превращая её в твёрдое состояние, а это уже к стихии земли, на самом деле.
Звучало логично. Даже красиво. Но, как и в случае с огнём, дьявол крылся в деталях.
Мы с Элиасом потратили много времени: он писал черновик, передавал мне, когда я его навещал, дома я его читал, правил, дополнял и передавал обратно. Элиас проводил алхимические опыты, смешивая различные реагенты и наблюдая за их реакцией на холод и воду, проверял мои дополнения, делал новый черновик и так по кругу.
И, надо сказать, мы добились определённых успехов.
Я достал из внутреннего кармана своего камзола небольшой свёрнутый пергамент (тот самый, на котором были записаны последние правки и дополнения к трактату) и положил его на стол перед Элиасом.
— Полагаю, мы почти закончили, — сказал я, постукивая пальцем по пергаменту. — Осталось только последний раз тебе все перечитывать, сверить, переписать начисто и добавить несколько иллюстраций. Думаю, ещё недели две-три, так ведь?
Зольник взял пергамент, развернул его и пробежал глазами по строчкам. Его губы шевелились, беззвучно повторяя слова, а глаза бегали по тексту с той скоростью, которая говорила о многолетнем опыте чтения научных трудов. Он читал быстро, но внимательно, иногда останавливаясь, чтобы перечитать какую-то особо важную фразу или формулу.
Наконец, он кивнул, довольно усмехнулся и свернул пергамент обратно.
— Отлично, — сказал он, и в его голосе слышалась неподдельная гордость. — Яр, ты молодец. Действительно молодец. Этот трактат… он будет не менее важным, чем первый. Может, даже важнее. Потому что лёд — это, в каком-то смысле, даже более сложная стихия, чем огонь. Она требует большего контроля, большего понимания. И если мы сможем объяснить её принципы так же ясно, как объяснили принципы огня. Хотя, основываясь на нашей новой теории пламя все же может быть и посложнее… — Он замолчал, качая головой. — В общем, это будет прорыв, коллега, настоящий прорыв.
Я почувствовал, как внутри разгорается тёплое чувство удовлетворения. Похвала Элиаса всегда много значила для меня. Этот человек был не просто моим соавтором и наставником. Он был одним из немногих, кто действительно понимал, что я делаю, и ценил это.
— Кстати, — продолжил мой соисследователь, откладывая пергамент в сторону и снова беря чашку с отваром. — Есть ещё одна хорошая новость. О нашем первом трактате. О «Рождении Пламени».
Я насторожился, подавшись вперёд.
— Какая новость?
Элиас улыбнулся, глядя на меня поверх края чашки.
— Василий Федорович взялся продавать его в «Эхо Магии».
Я замер.
Василий Федорович Мельник, мой партнёр — купец, делец, торговец магическими артефактами и постепенно подбирающийся к званию одного из самых влиятельных людей в торговых кругах этого и ближайших осколков. Человек, с которым я заключил договор о продаже моих временных артефактов (колец и перстней с зачарованиями) и который помог мне заработать больше денег за несколько месяцев, чем я мог бы заработать за годы обычной кузнечной работы.
И теперь он продавал наш трактат.