Страница 2 из 100
Когда я сел обратно за свой стол и начал разбирать письма, мой взгляд скользнул по странному конверту, которого я ранее не замечал из-за его необычного матового чёрного цвета бумаги. На нем была тонкая серебряная нить, скреплённая печатью с тем же небольшим паучьим узором. Ни адреса, ни отправителя, только нить и печать, которые уже сами по себе были именем.
То, что мои люди не заметили, как в мой кабинет вошёл кто-то незнакомый и положил сюда конверт — это меня совершенно не удивило. Охрана у меня была относительно неплохая: в основном бывшие железные ранги, если сравнивать с авантюристами. Но по сравнению с теми, кто умел входить в кабинеты баронов через закрытые двери и тюремные подземные блоки, они были… ну, словно букашки, если называть вещи своими именами. Это не оскорбление, это просто факт.
Я взял небольшой нож для вскрытия конвертов (с костяной ручкой и с легкими следами потемнения в том месте, где я держал его своими пальцами) и осторожно вскрыл печать. Серебряная нить разошлась с тихим, почти неслышимым звуком. Внутри лежало письмо из плотной бумаги, на ней был текст: почерк уверенный, деловой, без единого лишнего завитка.
Я ожидал увидеть долгожданное задание или поручение: что-нибудь, что помогло бы мне закрыть долг перед этой организацией, снять метку, вернуться к жизни, где я бы не ощущал за собой паучьих нитей, прикрепленных ко мне словно к марионетке.
Вместо этого в конверте лежало деловое предложение. Такого я совершенно не ожидал. Брови мои поползли вверх, и я тут же почувствовал физически, как будто кто-то потянул меня своей мохнатой лапкой, используя при этом привязанную к моей спине невидимую тонкую серебряную нить.
Я перечитал первые строки дважды. Потом трижды. Затем снова перечитал всё письмо целиком, очень медленно, как будто повторное прочтение могло изменить написанные там слова.
Естественно, они не изменились.
Я откинулся в кресле и несколько минут молча смотрел в потолок, где отблески последних углей рисовали на тёмном дереве лоскуты багровых теней.
Деловое предложение от «Плети».
Я не сразу понял, что именно меня так задело, но потом быстро осознал: предложение было сформулировано таким тоном и образом, что в любом случае, при любом исходе метка всё ещё оставалась при мне, долг бы никуда не делся.
«Плеть» ловко убрала главного свидетеля, а остальные сбежали и успешно скрылись, растворились среди многочисленных миров-осколков, плюс организация также избавилась от всех документов и сделала всё это играючи: чисто, без единого следа, что мог бы вывести на неё или меня. Это само по себе было ответом на многие вопросы. «Плеть» умела дотянуться до самых закрытых мест (государственных учреждений, тюрем, поместий с охраной) и делать там то, что другие делать боялись или не умели. Какого уровня должны быть мои люди, чтобы хотя бы заметить их приближение: серебряного, золотого ранга? Нет, таким людям лучше не перечить и лишний раз не расстраивать.
Как следствие: это было предложение, от которого крайне нежелательно было отказываться, но которое мне не особо хотелось принимать.
Я поднялся с кресла, взял письмо и ещё раз перечитал его, уже встав у окна, глядя в темноту столичных улиц. За стеклом неподвижно лежало Королевство Серебряных Шпилей, тёмное, спящее, совершенно не подозревающее, что его уже давно, тихо, и очень профессионально оплетает нитями организация, имя которой произносили только шёпотом.
Я сложил письмо и выкинул в камин вместе с конвертом, дождавшись, чтобы оно сгорело без остатка и наверняка. Яркое пламя ненадолго озарило моё лицо.
После я подошёл к лампе и потушил её.
В темноте кабинета я долго стоял у окна и смотрел на столичные огни — редкие, тёплые, абсолютно обычные огни, под которыми люди жили своими жизнями, не думая о лунных монетах, о чёрных шкатулках с паучьими метками и о деловых предложениях, от которых нельзя было отказываться. Сейчас мне было откровенно завидно их блаженному простолюдинскому неведению.
Барон Адам Лествицы и черный конверт от «Плети» (арт)