Страница 11 из 100
Ург Варг, массивный полуорк с кожей цвета песка, и Гракх, зелёный людоящер, подавали всё новые порции руды и собирал получившуюся пыль. Жернова вращались с тяжёлым скрипом. А ещё был и иной звук: тихий, едва различимый, но настойчивый. Похожий на писк. Или на хриплый крик, задушенный, сдавленный, лишённый силы.
Орихалк кричал.
Ему не нравилось, что его крошат в труху. Не нравилось, что разрушают его структуру, превращают цельные куски в бесформенную пыль. И он пытался сопротивляться — единственным доступным ему способом: ментальным воздействием.
Когда я только начал работать с орихалком, добывая его, это воздействие было почти незаметным: лёгкий дискомфорт, смутное ощущение, что что-то не так и небольшая головная боль, если работать слишком долго.
Но теперь, когда объёмы выросли, когда руды стало больше, когда мы перемалывали её партиями по несколько килограммов за раз, воздействие усилилось.
Гракх и Ург Варг, работая без защиты, могли бы испытать серьёзные проблемы. Головокружение, тошноту, спутанность мысли. В крайних случаях — галлюцинации и потерю сознания.
Поэтому я изготовил для них защиту.
Дополнительные серебряные венцы с раухтопазом зачарованные на ментальное сопротивление.
Я сделал их вместе со Скарлетт — она ковала основы, я зачаровывал кристаллы. Две тиары, изящные, но прочные, с дымчатыми камнями, вплетёнными в серебряные ободки.
Одну — Граху. Вторую — Ург Варгу.
А свою старую тиару (ту, что я носил раньше) я отдал хобгоблинше.
Не то, чтобы она не была мне нужна, но «Совиное» кольцо также давало достаточно внушительную защиту разума. Оно делало многое, усиливало интеллект в целом: обостряло восприятие, защищало от ментальных атак, улучшало память и концентрацию. Кольцо было настоящим шедевром и венцом моего артефакторского искусства — плодом долгих месяцев работы, экспериментов, вложения собственной маны, пота и крови.
Старый бронзовый перстень на интеллект я тоже давно отдал ящеру Атлю Як-ша.
Голубой людоящер, управляющий моей лавкой в переделанной старой кузне, нуждался в этом артефакте больше меня. Ему приходилось общаться с клиентами, вести переговоры, запоминать цены, считать деньги, отслеживать запасы. Перстень помогал справляться с этой нагрузкой. Делал Атля чуть более сообразительным, чуть более красноречивым и убедительным, чуть более внимательным к деталям.
Как выяснилось, я не зря дал Граху и Ург Варгу серебряные диадемы.
Орихалку действительно не нравилось, что его крошат в труху и гораздо сильнее нежели, когда я его добывал: и, естетственно, он пытался ментально воздействовать на тех, кто это делал.
Но с венцами на головах Гракх и Ург Варг этого воздействия почти не ощущали.
Крик орихалка превращался в хриплый писк: назойливый, но безвредный, как жужжание мухи за стеклом. Они могли работать часами, не испытывая особого дискомфорта.
Конечно, это нельзя было сравнить с давлением, которое орихалк оказывал при плавке.
Когда руду нагревали до температуры плавления, когда твёрдые куски превращались в текучую, светящуюся массу, воздействие возрастало на порядок. Это был не писк, а уже пронзительный, оглушающий, бьющий прямо в центр сознания настоящий крик,
Я помнил свою первую плавку. Помнил, как сжималась голова, как плыли перед глазами цветные пятна, как хотелось бросить всё и бежать прочь, подальше от печи, от руды, от этого невыносимого давления.
Старая бронзовая диадема тогда едва справилась. А объёмы плавки благодаря моей новой сверхпечи должны были вырасти на порядок в скором времени.
Её конструкция была сложной, многослойной, с системой зачарований на удержание и концентрацию жара. Печь должна была достигать температур, при которых плавилось не только сталь, но и орихалк, и даже более тугоплавкие металлы и минералы.
Для работы с такой печью старой диадемы могло уже не хватить для защиты. Потому сегодня я изготовил себе венец из золота и пяти дымчатых кварцев, назвал я его «Обруч Чистого Разума». Его уже должно было хватить с лихвой, учитывая все-то же орихалковый перстень на интеллект на моем пальце.
Примерный внешний вид золотой цирклетки с раухтопазами