Страница 27 из 97
— Ты открыла двенадцать комнат?
— Пока двенадцать. Больше не успели.
— Я помню этот дом. Там нельзя было использовать и пяти.
— Ты давно здесь был?
Он не сразу ответил.
— Много лет назад.
— Когда именно, Кайден?
— Лет двадцать.
Эстелия приподняла брови.
— Двадцать лет. И всё это время верил присылаемым счетам?
— У меня достаточно владений, чтобы не приезжать в каждое лично.
— Но кто-то же должен был приезжать. Здесь четыре года крыша стояла разрушенной.
Он отвернулся от окна.
— Мы не об этом приехали говорить.
— Тогда вернёмся к твоему письму.
Эстелия села за стол.
Кайден всё-таки занял кресло напротив.
Ласнер остался у двери.
— Я прочитала твоё письмо, — сказала Эстелия. — Теперь хочу увидеть документ.
Кайден посмотрел на поверенного.
Ласнер открыл папку.
— Госпожа Ровенар, речь идёт не столько об одном документе, сколько о совокупности старых семейных соглашений.
— Покажите всё, на что ссылаетесь. По очереди.
Поверенный вынул несколько листов.
Один был новым.
Два — копиями.
Последний выглядел старым даже издалека: плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, большая тёмно-красная печать.
Эстелия не прикоснулась.
— Где хранилась эта бумага?
— В архиве Марвейров, — ответил Ласнер.
— Когда вы её нашли?
— Позавчера.
— Позавчера. И сразу ко мне.
Кайден раздражённо произнёс:
— Я понимаю, на что ты намекаешь.
— Хорошо. Значит, понимаешь и моё недоверие.
— Никто не подделывал документы.
— Я спросила, когда их нашли.
— Но подумала.
— После того вечера я многое думаю, Кайден.
Ласнер положил старый лист перед ней.
Эстелия наклонилась.
Почерк оказался сложным, с длинными старомодными завитками. Некоторые слова почти стёрлись.
Она прочитала первую строку.
Потом вторую.
Дальше медленнее.
Документ был составлен более ста лет назад между одним из прежних герцогов Марвейров и королевской казной.
В нём действительно упоминались «Семь облаков».
Источники.
И горный проход.
Причём последнее повторялось дважды.
— Что именно, по-вашему, это меняет? — спросила она.
Ласнер заговорил осторожно:
— Имение передавалось дому Марвейров не как полностью свободное земельное владение. Право на него связано с обязательством содержать проход и обеспечивать доступ короне к источникам.
— Это я уже знаю от ревизора.
— Не совсем. Здесь сказано, что владение не может быть разделено или передано за пределы основной наследственной линии без согласия короны и семейного совета.
Эстелия ещё раз прочитала нужный абзац.
— «Передано за пределы основной линии».
— Именно на этот пункт мы и ссылаемся.
— При разводе собственность передал мне действующий глава дома Марвейров.
— Это и есть спорный вопрос.
Она посмотрела на Кайдена.
— Ты сам мне его передал. Ты же глава дома.
— Моя подпись не отменяет старое соглашение.
— Только вспомнили вы о нём, когда здесь появились гости.
— Ты думаешь, я приехал тебе мстить?
— Я хочу понять, почему сто лет бумага никому не мешала, а теперь из-за неё я должна отдать дом.
Кайден откинулся в кресле.
— Потому что я распорядился проверить всё после твоего письма.
— После моего письма?
Он замолчал.
Эстелия медленно прищурилась.
— Кайден, я тебе не писала. Кто тебе сообщил?
Ласнер отвёл взгляд.
Кайден понял ошибку.
— Я оговорился. Мне написали из округа.
— От кого?
— Какая теперь разница, кто именно?
— Для меня есть разница. Кто следит за тем, что я здесь делаю?
— От людей, которые сообщили, что ты начала распродавать имущество.
Вот оно.
Не звёзды.
Не гости.
По крайней мере официально.
— Про проданную обстановку тебе донесли?
— Донесли? Ты вывезла светильники, зеркала, кресла. Это не безделушки.
— Всё это было в договоре. Если вещь не отмечена как личная собственность Марвейров, она моя. Ты читал и подписал.
— Потому что считал речь о заброшенном доме.
Эстелия замолчала.
Ответ оказался честнее, чем он, вероятно, собирался.
Кайден понял это через секунду.
Но было поздно.
— Так вот почему ты тогда не возражал. Заброшенный дом и отдать не жалко, — сказала она.
— Я считал владение убыточным.
— И проверять, что отдаёшь, незачем.
— Теперь я знаю больше, чем в тот вечер.
— О чём? О том, что у меня есть гости?
— Второй источник открылся.
Эстелия посмотрела на него.
— Откуда ты знаешь?
Кайден ничего не ответил.
Ласнер снова заинтересовался папкой.
Эстелия почувствовала, как внутри вместо гнева возникает холодная ясность.
— Откуда, Кайден?
— Новости доходят до столицы.
— Быстро же они дошли.
— Ты сама видела, насколько быстро распространяются слухи.
— Про звёзды тоже слышал?
Его молчание стало ответом.
Эстелия откинулась на спинку кресла.
— Вот теперь я понимаю, почему ты так торопился.
— Не делай из этого то, чего нет.
— Тогда объясни, что я не так поняла.
— В передаче допущена ошибка. Её нужно исправить.
— Тебе ошибкой кажется то, что я сумела здесь остаться.
Он сжал губы.
— Мы обсуждаем собственность.
— Да. Мою.
Эстелия подтянула старый документ ближе.
— Допустим, эта бумага действительна. Допустим, она действительно требует согласия семейного совета и короны. Почему ты предлагаешь мне вернуть всё добровольно, вместо того чтобы просто признать передачу недействительной?
Ласнер посмотрел на Кайдена.
Очень коротко.
Но Эстелия заметила.
— Потому что вопрос можно решить без суда, — ответил Кайден.
— Без суда тебе удобнее. Но почему ты не уверен в суде?
— Суд займёт месяцы.
— Я готова подождать.
— И всё это время статус владения будет спорным.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Комиссия не сможет продлить разрешение на использование источников, пока не будет ясно, кто законный владелец.
Эстелия медленно поднялась.
Вот настоящая угроза.
Не отобрать дом немедленно.
Поставить под сомнение собственность до момента проверки.