Страница 19 из 97
— Вы обычно думаете с таким лицом, когда хотите кого-нибудь уволить.
— Увольнять никого не хочу, если ты об этом.
— Тогда отчего такой взгляд?
Эстелия кивнула на людей.
— Мы две недели возились с комнатами, а они туда только вещи отнесли.
— Им не понравилось?
— Понравилось. Только сидеть они хотят здесь.
— Ну так из-за источника и приехали.
— Видишь, как устроились? Мне кажется, дело ещё в чём-то.
Она присмотрелась.
Гости разговаривали друг с другом больше, чем при обычном приёме. Те, кто приехал разными семьями, уже познакомились.
Никто не уходил переодеваться к ужину.
Никто не спрашивал, где музыкальный салон.
Никто не интересовался парадной столовой.
Им нравилось сидеть на старой террасе возле воды.
Потому что это нельзя было получить в обычной гостинице.
Эстелия ощутила неприятное осознание: последние две недели она всё ещё мыслила категориями прежней жизни.
Чистые комнаты.
Хорошая еда.
Безупречный порядок.
Всё это было необходимо.
Но платить только за чистую комнату можно в Равенне.
Зачем ехать по плохой дороге сюда?
Она посмотрела на горы.
Вот зачем.
— Бран.
Смотритель подошёл.
— Есть безопасная дорога выше источников?
— До старой смотровой площадки.
— Сколько до неё идти?
— Минут сорок пешком. Если не торопиться — час.
— Все дойдут? У нас и пожилые гости.
— Первые десять минут подъём, потом спокойно.
— Там красиво?
Он посмотрел на неё как на человека, задавшего странный вопрос.
— Там вся долина открывается. Конечно красиво.
— Смогли бы сегодня кого-нибудь проводить?
— Вы хотите сейчас тащить их в гору?
— Перед ужином. Кто сам захочет, тот и пойдёт.
Бран задумался.
— Дорожку давно не чистили.
— Только заросла или есть опасные места?
— Нет там опасного. Ветки убрать бы с тропы.
— Олдер!
Где-то снизу отозвалось:
— Я уже ненавижу этот тон!
Несколько гостей засмеялись.
Эстелия впервые решила, что это тоже не обязательно плохо.
Первую прогулку по старой горной дороге провёл Бран.
Он сопротивлялся до последнего.
— Я смотритель, а не проводник.
— Вы дорогу знаете лучше всех. Я бы сама повела, да не сумею.
— Я не знаю, что говорить людям.
— Расскажите то, что знаете.
— Да чего я такого знаю-то?
— Что за деревья вокруг, где заканчиваются земли «Семи облаков», почему дорога называется старой и куда она ведёт.
— Про деревья? Они слушать станут?
— Попробуйте. А там по вопросам поймёте.
За Браном ушли четырнадцать человек.
Эстелия осталась в доме.
Во-первых, кто-то должен был следить за подготовкой ужина.
Во-вторых, она понятия не имела о местных деревьях и истории дороги, а притворяться знающей не собиралась.
Вернулись гости через два часа.
Не через час.
Дочь Верденов несла в руках ветку с красными ягодами.
Тарвин громко рассказывал жене о старой каменной арке, которую они увидели выше.
Мирена, раньше жаловавшаяся на всё, сообщила Тессе, что завтра хочет пройти маршрут ещё раз утром.
Бран вошёл последним.
Эстелия поймала его за рукав.
— Бран, подождите. Расскажите.
— Все вернулись, никто не отстал.
— Я не об этом. Им понравилось?
Он снял шапку.
— Всё расспрашивали. Про дорогу, про лес.
— Замучили вас?
— Без передышки. Я столько за неделю не говорю.
— Так всё-таки удачно сходили?
Он несколько секунд пытался сохранить серьёзность.
Не получилось.
— Понравилось, — признался он. — Ещё хотят идти.
— А вам?
— Я сорок лет хожу по этой дороге. Никогда не думал, что кто-то заплатит за то, чтобы я показал ему камни и сосны.
— Им ведь некому было всё это показать.
— Камни с соснами они и сами увидели бы.
Эстелия посмотрела на возбужденные лица гостей.
— А с вами узнали, куда смотрят. Посмотрите на них: каждый будто что-то для себя открыл.
Бран нахмурился.
— Но там всё было и вчера.
— Они вчера здесь не были.
Он подумал.
— Странная работа.
— Если вернутся, значит, нужная. И для нас доход будет.
Ужин пришлось менять.
Планировалось накрыть столы в малой гостиной.
Эстелия отменила это в пять часов вечера.
Марта восприняла новость как личное предательство.
— Я два дня думала, как всё вынести одновременно.
— Еду не меняем, Марта. Поменяем только место.
— На террасу.
— Да, как днём.
— Где ветер.
— Пока тихо. Если задует, вернёмся.
— Будет.
— Жаровни рядом со столами поставим.
— У нас две.
— Возьмём ещё из старой столовой.
— Они ржавые.
— Попрошу почистить. За ржавую никого не посажу.
Марта упёрла руки в бока.
— Вы решили сегодня переделать всё, что мы готовили две недели?
Эстелия уже открыла рот, но остановилась.
Марта была права.
Не полностью, но достаточно, чтобы не отмахнуться.
— Вы правы, я снова меняю, — сказала Эстелия. — Утром не собиралась. Но после обеда поняла кое-что.
— И что же вы поняли?
— Видели, как они на террасе сидели? Ни один домой не торопился. Хочу и вечером их туда позвать.
— Потому что первый день.
— Может, и так. Но сегодня им понравилось.
— А когда замёрзнут?
— Внутри ведь всё останется готовым. Пустим погреться.
— А если еда остынет?
— Тогда перенесём столы. Я на вас сваливать не буду.
Марта смотрела недовольно.
Эстелия добавила:
— Только скажите честно: ужин от этого пострадает? Если да, будем думать иначе.
Повариха немного расслабилась.
— Не испортит. Только суп на террасу я не понесу.
— С ним-то что не так?
— Потому что я не хочу смотреть, как господа разливают его себе на колени.
— Поняла. Суп внутри, остальное на террасе. Так сможете?
— Десерт?
— На террасу, если не похолодает.
— Ладно, с этим справлюсь.
— Спасибо, Марта. Знаю, я вам сегодня работы прибавила.
Марта повернулась к двери.
— Но если пойдёт дождь, это будет ваша вина.
— Согласна. Ругать будете меня.
— Вот и договорились.
Эстелия улыбнулась ей вслед.
Бывшая герцогиня Марвейр никогда не обсуждала меню таким образом с кухаркой.