Страница 77 из 121
Глава 30
Элдон опустился на четвереньки, изучая то, что осталось от моего страховочного ремня.
Проводит пальцем вдоль идеально ровной линии среза, а потом смотрит на полощущуюся на ветру сеть.
— Кто это сделал? – Родерик резко оборачивается к потрясенной команде. – Кто это, брань, сделал?
Я в полном изнеможении облокачиваюсь о перила. Охота, недосып и подковерные игры выпили из меня все соки. Ладони превратились в саднящее красное месиво.
Хочется врезать кому-нибудь. Всякий раз, сто́ит в чем-то мне выиграть, как происходит что-то неожиданное. Горгантавнов убивать и так нелегко, но, когда приходится постоянно оглядываться, это и вовсе невозможно.
Вскоре к нам на палубе присоединяется Брайс. Встретившись на мгновение со мной взглядом, она оборачивается в сторону обвалившегося входа в тоннель. Смотрит на валящие из-под камней клубы дыма.
— Получилось? – спрашивает. – Мы их завалили?
— Кто-то пытался убить Конрада, – горько сообщает ей Родерик; он стоит возле меня, скрестив на груди руки. – Вопрос: кто?
Под устремленными на нее колючими взглядами Брайс смущенно моргает:
— Вы же не думаете, что это я?
— Кто знает? – бурчит Громила. – Себастьян-то на губе.
Китон тоже подходит, кладет руку мне на спину. Это нежный и ободряющий жест.
— Я не убийца, – говорит Брайс, глядя в глаза Громиле. – К тому же ты ненавидишь Конрада больше всех остальных.
Громила делает шаг в ее сторону:
— Если бы я хотел убить Конрада, то сделал бы это, глядя ему прямо в глаза. Без уловок. Я тебе не драный лотчер.
Элдон оправляет на себе куртку и вклинивается между ними:
— Возможно, Брайс не так уж и неправа.
Громила недоверчиво прищуривается.
— Громила, – говорит Элдон, – ты ведь сломал Конраду ребро перед его поединком с Брайс.
На палубе воцаряется полное молчание. Все смотрят на Громилу, а тот плюет Элдону под ноги. Тогда все поворачиваются ко мне. Ждут подтверждения. Впрочем, говорить ничего и не нужно, все и так написано у меня на лице.
— Ты напал на моего друга, – ощетинившись, орет на Громилу Родерик, – перед дуэлью?
Мгновение – и команда уже ссорится. Они кричат, тычут друг в друга пальцами. Китон и Родерик во всем винят Громилу. Элдон тем временем стоит и смотрит на них со стороны. Его лицо абсолютно бесстрастно.
Я изможденно растираю лоб. Мы только что завалили четырех горгантавнов – ничего подобного в Состязании еще никто не совершал, однако нам не до празднования.
И вот уже когда кажется, что Громила готов вмазать Родерику, я разнимаю их:
— ОТСТАВИТЬ!
Громила отходит, опустив кулак, и все затыкаются.
— У нас с Громилой общее прошлое, история, которую никому из вас не понять, – говорю. – Но убить меня он никогда не пытался. Если бы он желал мне смерти, я бы сдох много лет назад, в переулках Холмстэда. А эти бессмысленные споры и обвинения нужно прекратить, ведь мы точно знаем, кто виновен.
— Кто же? – спрашивает Китон.
— Себастьян. – Это имя отдает горечью на языке.
— Он же в заключении, – говорит Родерик.
— Зато его сторонники – нет.
Мои слова повисают в воздухе, но через секунду Громила, Китон, Родерик и я поворачиваемся к Элдону с Брайс.
Механик пятится.
— Ну, к этому-то я точно не причастна!
— Я не о тебе. – Мой взгляд касается штурмана. – Элдон из Бартемиусов, мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз. Остальные – вольно, разойтись.
— Но..
— Иди, Родерик.
Наш оружейник смущенно и одновременно обиженно умолкает, однако вскоре вся команда идет к люку, ворча и обмениваясь злобными взглядами. Последним спускается под палубу Громила.
Уже стоя на трапе, он вдруг замирает и оглядывается.
Громила причинил мне много страданий, но он не убийца. И – вот ведь странное дело – как ни отвратно это признавать, я проникаюсь к нему уважением.
Наконец, бросив на Элдона сердитый взгляд, Громила съезжает вниз по перилам.
Элдон снова опускается к перерезанному ремню.
Палубу обдувает безмолвный ветер, и несколько долгих секунд никто не произносит ни слова.
— Нам положено праздновать, – говорю. – Этой команде нужна победа.
— Для команды в успешной охоте победы нет, – отвечает Элдон. – Лишь один может быть капитаном.
— В победившей команде деньги получают все.
— Думаешь, – встает Элдон, – мне есть дело до призовых? Я высотник, Конрад. С рождения. Мне не нужен денежный приз.
— Но и капитаном ты становиться не хочешь.
— С чего ты взял?
— Ты видишь капитаном Себастьяна. Как он заручился твоей преданностью, Элдон? Что он для тебя такого сделал?
Поправив очки, штурман скрещивает руки на груди.
— Элдон, – мягко обращаюсь я к нему, – это ты пытался меня убить?
— Я бы никогда никого не убил.
И вот, присматриваясь к нему – не дернется ли рука, не скользнет ли в сторону взгляд, – я вспоминаю, что раньше наш пилот хотел стать ученым. Он не убийца.
— Да, Элдон, я тебе не нравлюсь – хоть и не обязан, – однако жду от тебя честности. Даю последний шанс рассказать все.
— Нет, – говорит он. – Сам будь со мной откровенен.
Я удивленно моргаю:
— А что я от тебя скрывал?
— Все.
Он не имеет права бросать мне вызов, но если так получится разговорить его, то ладно.
— Хорошо. – Показываю раскрытые ладони. – Что ты хочешь знать?
Он облегченно выдыхает:
— Брайс правду о тебе говорит? Ради победы ты пойдешь на все?
— Своих любимых я буду защищать ценой собственной жизни.
— Ты хотел убить Пэйшенс?
— С какой стати? Я едва знал ее.
— На одного человека между тобой и твоими целями меньше.
— Вот как? Нет. Я возвышаюсь честным путем.
— Честным? – Элдон скрещивает руки на груди. – Ты же Урвин. И в Низине не перестал им быть. Твой род оскверняет Северные пределы поколениями.
— Не стану спорить.
Элдон непонимающе хмурится, и я поясняю:
— Я не мой отец, Элдон, и не мой дядя. Я Конрад, сын Элис, великой леди Холмстэда. Отец колотил меня тростью, называя это любовью, а мать научила состраданию. Быть лучше, чем того требует мир. Матери больше нет, она умерла потому, что дядя изгнал нас в Низину. Я снова возвышусь, в этом у меня никаких сомнений, однако предательство – не по мне. Я просто докажу свою силу.
— Ты считаешь себя лучше остальных.
— Так и есть.
— Заносчивый осел, – смеется Элдон.
— Да, сам знаю. Итак, Элдон, я рассказал о себе. Предельно откровенно, ничего не утаивая. Моя очередь задавать вопросы.
— Еще нет. Я не закончил.