Край неба

Джунгли усеяны золотистыми огоньками. Король и мастера приказали всем цехам пополнить ряды, и вот свежие отобранные рекруты покидают пассажирские суда и направляются к костровым ямам. Скоро и у них начнется свое Состязание. Правда, все будет иначе, ведь оно должно подготовить их к войне.

Как ветераны, мы удостоились привилегии пришвартоваться сразу в порту Академии. И когда я тяну за рычаг, опускающий трап «Гладиана», ко мне с багажом подходит Элдон.

— Спасибо, – говорит он. – Ты так и не отнял у меня струн.

Спустившись на причал, он оглядывается:

— Надеюсь, наши пути еще пересекутся, Конрад из Урвинов. И если да, то, возможно, мы тогда оба будем капитанами. Поохотимся вместе.

— Удачи, – говорю я с улыбкой, – Элдон из Бартемиусов.

Кивнув, он уходит. Шагает по причалу как охотник-ветеран. Лучший пилот из всех, что я знал.

И снова у меня на душе становится пусто, когда из люка поднимается самый большой кусок крачьего дерьма, что я видел. Не думал, что это прощание причинит мне столько боли. Громила подходит и облокачивается о перила. Как ни в чем не бывало.

И только когда он начинает говорить, я вижу, что багажа при нем нет.

— У меня будут условия, – сообщает Громила.

— Условия?

— Первое: ты возьмешь нового кока, черт возьми. Надоело готовить для тебя каждое утро, лентяй хренов.

— Погоди, так ты остаешься?

— Второе: я теперь стратег. Если в моем плане тебе что-то не нравится, ты молчишь в тряпочку. У меня полная самостоятельность.

— А кока нового точно надо взять? Ты так здорово кухаришь!

— Прикрой кричалку, Урвин. Третье: ты кланяешься всякий раз, когда я вхожу.

— Ну тебя к черту! – хохочу я.

Он тоже улыбается.

Мне прямо не верится, что Громила передумал. Я так возбужден, что бужу остальных членов команды через коммуникатор. И вот они все на палубе, смеются. Ветераны, что проходят мимо на пути в Академию, бросают на нас странные взгляды. Мы, пожалуй, единственный экипаж, в котором все обнимаются.

— Что заставило тебя передумать? – спрашивает Громилу Родерик.

— Пока мы шли вместе с флотом, – подбоченивается Громила, – я получил кое-какие вести с Холмстэда. Моя семья снова возвысилась. Поднялась на Вершину, без меня. И тогда я кое-что понял.

— Что именно?

— Они все засранцы.

Мы молчим, а потом я как прысну смехом.

— Нет, среди них есть, конечно, и славные люди, – поправляется Громила. – Сестренку, например, я люблю. Но.. это ведь из-за близких я колошматил детей в переулках. Из-за них, как сволочь, сломал Конраду ребро перед дуэлью. А они взяли и отвергли меня. Какого дьявола теперь сражаться за их одобрение? Я и так отдал все. Меня унизили перед толпой, и в этот час нужды они решили, будто я для них недостаточно хорош.

— Ну так ты и для нас не больно-то хорош, – говорит Родерик и тут же перестает лыбиться, получив в плечо.

Громила, пожалуй, перестарался. Зато мы с Брайс и Китон смеемся как ни в чем не бывало.

Вскоре возвращаемся в стены Академии; моя сестренка и друзья идут рядом со мной.

Обычно набор новых членов экипажа – дело одних капитанов, но, как и во всех семьях, важные решения мы принимаем сообща. Не знаю, что готовит мне будущее или чего ждать от возвращения Нижнего мира, но я решил биться с этой командой. Мы – охотники. И нам поручено завалить самого большого зверя, какого видело небо.

Вместе мы возвысимся – или вместе падем.