Край неба

На мгновение адмирал останавливается, но потом снова принимается за свое дело, готовый окончательно разорвать сустав тусклым лезвием. Однако внезапно корабль вздрагивает. Гёрнера кидает назад. По внешней обшивке прокатывается серия взрывов, и «Голиас» кренится набок. Мы с дядей и Брайс начинаем соскальзывать по полу ангара в сторону раскрытых ворот. Брайс хватается за меня, а рядом в этот момент, кувыркаясь, пролетают стражи.

— Какого дьявола происходит? – орет Гёрнер, ухватившись за трап, ведущий в кабину «воробья».

Корабль выравнивается, и мы перестаем скользить, однако дрожь судна все сильнее и ощутимее.

— ОБСТАНОВКА?! – орет Гёрнер в коммуникатор. – Доложить обстановку!

— На нас напали! – отвечает голос из камня.

— Что? Кто?

Еще один взрыв – и по корпусу словно проносится волна. Я здоровой рукой хватаюсь за швартовую скобу в полу. Пытаюсь подтянуть Брайс, но в этот момент «Голиас» виляет, обходя что-то, и мое вспоротое плечо не выдерживает. Брайс уносит в сторону за один из рядов истребителей.

— Брайс!

— Занять позиции! – командует в запонку Гёрнер. – Пилоты, по «воробьям»!

В считаные секунды из люков соседних крейсеров вылетают десятки крохотных истребителей. А потом в небе появляется нечто. Нечто, отчего глаза у меня лезут на лоб. Сквозь облака палит гладкий серебристый корабль. Поверить не могу. Меня разбирает хохот, потому что угнаться за ним не под силу даже «воробьям».

— Конрад? – раздается голос из камушка у меня на манжете. – Конрад, где ты? Можешь выбраться?

— Родерик?

— Ты должен убраться с корабля. – На заднем фоне слышны крики. – Торопись.

Вслед «Гладиану» устремляются визжащие сгустки света. Это палят линейные крейсеры.

«Голиас» выравнивается, а я, только сев и хватая ртом воздух, замечаю, что нож все еще торчит у меня из плеча. Зажмуриваюсь и, задержав дыхание, выдергиваю его.

ПРОКЛЯТЬЕ!

На меня бросается Алона.

— Никуда ты не уйдешь, принц!

— Отойди от него!

Вылетев из-за пришвартованных «воробьев», Брайс атакует Алону. Обрушивает на нее серию молниеносных ударов локтями и обходит сзади. Отбирает спрятанный за спину мушкет и глушит ударом приклада. Затем четырьмя быстрыми выстрелами обезвреживает стражей.

Оборачивается к Гёрнеру, но тот успевает нырнуть за истребитель. Выстрел рикошетит от корпуса «воробья».

— Сволочь! – вопит Брайс. – Убийца! Ты же погубишь миллионы.

— Это только начало. Будет еще хуже!

Брайс снова стреляет, но адмирал вовремя пригибается.

Тогда Брайс берет меня за здоровую руку и рывком ставит на ноги. У нее самой из плеча идет кровь.

— Там что, «Гладиан»?

Я киваю.

Дядя встает рядом с нами. Молча смотрит на Брайс и, судя по взгляду, что-то прикидывает.

— Не двигайся, – говорю и принимаюсь резать его путы ржавым клинком.

— Ну, и каков план? – спрашивает Брайс. – Они подлетят сюда?

Я хватаюсь за плечо, зажимая рану.

— Плана нет.

— Что?

— Придется прыгать.

— Это безумие.

— Это единственный шанс.

Тогда Брайс обращается к моему дяде:

— Бегать еще можешь, старик?

— Король, – поправляет он.

— Не мой.

В ангар вваливаются несколько пилотов. Оценив обстановку, они хватаются за автомушкеты.

— Взять их! – командует Гёрнер.

— Бегите! – кричит нам дядя.

Воздух наполняется свистом пуль. Одна проносятся совсем рядом, чуть не отрывая мне ухо. В крови бурлит адреналин, и я прибавляю ходу. Бегу даже быстрее, чем тогда, по спине горгантавна.

Брайс вслепую палит через плечо, но тут ее ранят в ногу. Я подхватываю ее, не давая упасть.

— Нельзя останавливаться! – кричу.

За нами бросается один из пилотов. Он просто дьявольски резвый, и в глазах его – чистое безумие.

— Бежим, Брайс, бежим!

Она пыхтит от боли, но не сдается. Впереди ждет открытое небо. Линейные крейсеры, эти черные левиафаны, уже на позициях. С их ангарных палуб роями срываются крохотные истребители и гонятся следом за «Гладианом».

Пальба на время глохнет, когда обезумевший пилот подбирается к нам совсем близко. Он вскидывает мушкет и готов уже выстрелить Брайс в спину, но она, стиснув зубы и превозмогая боль, не останавливаясь, успевает выстрелить первой. Прямо в колено пилоту.

У края палубы мы с Брайс смотрим друг на друга и беремся за руки. Делаем глубокий вдох и ныряем в штормовое небо.

Ветер треплет мне волосы, глаза слезятся. Брайс рядом со мной кричит.. и смеется? А сквозь прореху в облаках к нам приближается нечто. Дядя – он тоже сиганул с нами – на что-то показывает.

И тут, лавируя между выстрелами, появляется мой прекрасный корабль. Родерик мечет гарпуны в звенья «воробьев», Громила с хохотом выпускает искрящиеся зенитные снаряды, а Элдон закладывает вираж, чтобы подхватить нас.

Оказавшись ровно под нами, «Гладиан» подстраивается под скорость падения.

Громила с неприкрытым отвращением ловит моего дядю – еще бы, ведь это же Урвин! – а Брайс падает на руки изумленному Родерику. Он глазам своим не верит.

Китон пробует поймать меня, однако я слишком тяжел, и вот мы оба валимся на палубу. Меня чуть не сносит ветром, но Китон держит.

— Теперь мы квиты, Конрад! – кричит она.

Элдон со всей силы давит на струны, унося нас прочь.

В любых других обстоятельствах я бы расхохотался. Однако у нас на хвосте тридцать с лишним «воробьев», а еще три линейных крейсера готовят к залпу свои смертоносные пушки.

Элдон мчит сквозь небо, и внезапно палубу опаляет выстрелами. Впереди – еще эскадрилья, но мы ныряем, проходя под ней. Пушки истребителей рвут нам обшивку, прожигают металл, словно воск.

— Подходите за добавкой! – кричит Громила, вскидывая ручную зенитку. – Ну!

Неожиданно «воробьи» разворачиваются и летят к своим кораблям.

— Куда это они, брань? – спрашивает Родерик.

Брайс указывает нам за спины.

Издалека что-то приближается, и приближается быстро. У меня по спине пробегают мурашки, а в груди зажигается надежда.

Запонка вспыхивает – на связи со всеми мастер Коко. Она привела охотничий флот. И в голосе ее слышна ярость всех ветров, вместе взятых:

— В БОЙ!

Корабли Охоты бросаются в атаку. Впервые за два столетия два самых могущественных цеха сходятся в воздушном сражении.