Страница 33 из 77
Лиза выпрямилась. Колени у неё дрожали — не от страха, от чего-то другого, чему она не сразу нашла имя. Она посмотрела на человека Верского.
— Я забираю их, — сказала она.
— Барыня, — начал тот.
— Забираю, — повторила Лиза. — Позови экипаж. Ближе к чёрному ходу.
— Лиза, ты сошла с ума! — Анна стояла, прижимая платок к носу. — Это уличные дети, они обворуют тебя в первую же ночь. И что скажет твой муж?
— Муж пусть скажет, что хочет, этого я ему запретить не могу.— отрезала Лиза. — Я не оставлю их здесь.
Она повернулась к мальчику:
— Пойдёшь со мной. Твоего брата мы понесём. Если будешь вырываться — всё равно поймают, но это будет хуже для вас обоих, сам понимаешь.
Мальчик смотрел на неё, не мигая. Потом губы его дрогнули, и он кивнул — коротко, отрывисто, как будто это движение вырвалось помимо его воли.
В экипаже младший задремал у Лизы на руках, изредка вздрагивая от кашля. Она придерживала его голову, чувствуя, как горит сквозь рубашку его тело. Напротив сидел старший — прямой, настороженный, точно готовый в любую минуту выпрыгнуть. Анна молчала, отвернувшись к окну, и только раз сказала, не глядя:
— Ты всегда так. Сначала делаешь, потом думаешь.
Лиза не ответила. Анна еще немного посетовав, пожелала Лизе благоразумия и отправилась домой.
Дома она распорядилась коротко, без предисловий:
— За лекарем, немедленно. Детей — в ванную. Отмыть, переодеть в чистое, дать горячего. Комнату в людском крыле, постель согреть.
Слуги засуетились. Старший не давался, пока не увидел, что брата несут следом, — тогда пошёл сам, всё время оглядываясь.
Лиза осталась в прихожей одна, посреди снятой шубы и принесённой дорожной пыли. Только теперь она заметила, что ладони у неё серые, а на подоле — пятно, похожее на дёготь.
Прошло с полчаса. В доме пахло согретой водой, крахмалом и аптечной ромашкой, которую где-то уже кипятили для припарок. Лекарь поднялся наверх, и Лиза ждала внизу, меряя гостиную шагами.
Наконец к ней вышла горничная — та самая, что уводила детей в ванную. Вид у неё был растерянный, щёки раскраснелись от пара.
— Елизавета Михайловна, — сказала она, помявшись. — Вы велели доложить. Только тут такое дело…
— Говори.
— Старший-то, что за мальчишку вы приняли, — не мальчишка он вовсе. Девочка.
Лиза замерла.
— Точно?
— Точно, барыня. Сама мыла. Девочка, лет десяти, не больше. Волосы у неё по-мальчишечьи стрижены, оттого и вышло. Звать не говорит, молчит. И с братом так и сидит — за руку его держит.