Страница 12 из 77
— С вашим. Вы сейчас здесь.
— Государь, я…
— Вашим мужем станет граф Верский.
В кабинете вновь стало тихо. Она посмотрела на Верского и с удивлением поняла, что тот уже смотрит не на реку, поймав его взгляд в отражении на стекле.
Лиза не сразу нашла слова. Это было неприятное ощущение — она привыкла находить их быстро.
— Вы упрекнули Устюговых в худородности, тогда как Лавр Дмитриевич, — произнесла она наконец, почти ровно, — вовсе является бастардом.
— Признанным, — сказал Павел. — Единственным наследником князя Северского. Род Северских в совете. Дар у него есть, и дар значительный — вы это знаете лучше других, вы учились под его руководством. Этот брак даст ему место в совете как супругу наследницы Стояновых, а впоследствии, когда к нему перейдёт место Северского, перевес станет достаточным.
— Для ваших реформ, — сказала Лиза.
— Для блага империи, — поправил Павел, без раздражения, как поправляют ребёнка, написавшего слово с ошибкой.
Она снова посмотрела на Верского. Он не выглядел ни торжествующим, ни смущённым.
— Вы хотя бы имеете что-нибудь сказать? — спросила она.
— Мои слова способны что-либо изменить?
— Это касается вас так же, как меня.
Верский чуть наклонил голову — почти как в ответ на формальный поклон, но без лишней церемонности.
—Вы правы, а еще больше это касается воли Государя и судьбы страны, — сказал он. — У меня нет привычки считать себя центром вселенной. Это, по всей видимости, наследственная черта рода Стояновых — вместе с даром к заговариванию рек. Полагаю, ваш батюшка тоже был в этом убеждён.
Лиза почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Прошу вас, — сказала она, — не говорить о моём отце в подобном тоне.
— Охотно. Его личность малоприятная тема для разговора.
— Лавр Дмитриевич, — произнёс Павел тем тоном, который и так работал лучше любого крика. –– Вы забываетесь.
Верский замолчал. Слегка пожал плечом — почти незаметно, как человек, который оговорился и не считает нужным особенно об этом сожалеть.
— Ваше сиятельство, — тон Павла стал еще более вкрадчивым, — я понимаю, что это не тот разговор, которого вы ожидали. Но поймите и вы: положение, в котором оказался ваш род после смерти Афанасия Петровича, не терпит промедления. Инициация не может откладываться. Столица не может оставаться без защиты. А защита требует, чтобы вы были живы и здоровы — и успели дать и желательно вырастить наследника. Лавр Дмитриевич прекрасно осведомлен обо всех нюансах, первый наследник будет инициирован даром Стояновых, второй даром Северских. Раскрою вам тайну. По имеющимся расчётам, нам понадобиться ваш дар через пять лет. За это время оба ребенка должны появиться на свет. Нас не волнует их пол, важна только ваша кровь. После появления второго наследника и вашей инициации Лавр Дмитриевич обещал нам лично, что не будет настаивать более на деторождении.
Павел сказал все прямо, и Лиза за это почти его уважала.
— Значит, — сказала она, — это всё. Решено.
— Решено.
Она смотрела на государя ещё секунду. Потом на Верского — он снова смотрел в окно, и его профиль был таким же строгим, а выражение лица закрытым как и всегда, как на любом из занятий, где он разбирал её расчёты и находил в них то, что она не замечала, — и никогда не говорил «хорошо», только «поверхностно», «недостаточно», «пересчитайте».
Лиза опустила глаза. За окном кабинета Нева лежала тёмной лентой, широкой и безмолвной.
— Я услышала вас, государь, — сказала она, снова склонив голову в положенном полупоклоне, и сделала шаг назад, соблюдая ритуал выхода: не поворачиваться спиной к государю, пока не будет дозволения удалиться.
Павел едва заметно кивнул — этого хватило.
Лиза вышла, стараясь ступать ровно, не торопясь, как учили в свете: даже поражение нужно нести с достоинством, подобающим роду Стояновых.