Страница 82 из 145
Громила даже не попрощался с ним.
Арика тоже молчит. Интересно, стали бы они парой, будь у них чуть больше времени?
— Он ушел, не попрощавшись, – разбито произносит Арика.
Брайс гладит ее по спине.
Порой с Громилой приходилось тяжело, но команда его уважала. И еще он был лучшим стратегом из всех, что я встречал, черт возьми. Пусть даже его планы всегда отличались легкой.. безуминкой.
— Королю скажем? – спрашивает Брайс. – Нам нужен новый стратег.
Уперев руки в бока и немного подумав, я качаю головой. Не дам дяде возможности подсунуть мне в команду еще шпиона, да и потом – Громилу никто не заменит.
Только не на моем корабле.
Поэтому я перевожу взгляд на Китон, и она все понимает без слов. Какое-то время она уже была нашим стратегом, и очень даже хорошим. Вот ее шанс снова возвыситься. Я достаю из кармана жетон стратега медного цвета, который Громила оставил вместе с письмом об уходе.
— Наш новый стратег теперь Китон. Механиком она тоже останется.
И я прикалываю ей на грудь второй жетон.
Есения выгибает бровь:
— В своеобразную же команду я попала. Надеюсь, капитан, ты понимаешь, насколько это странно?
Понимаю.
Пассажирское судно уносит Громилу в синюю даль небес.
Родерик тем временем присоединяется ко мне у перил.
— Прощай, ты, здоровенный брань, – произносит он и добавляет, понизив голос так, словно не хочет, чтобы его услышала мама: – Придурок.
* * *
Волосы мне треплет вечерний ветер открытых небес. Я стою на носу своего корабля, идущего во главе эскадрильи.
Следом за «Гладианом» летят три борта класса «Хищник»: «Феррум», «Телум» и «Якулор». Блестящие и гладкие, словно зеркало, они – точные копии нашего корабля. Но и это еще не все: позади «Хищников» следует самый крупный и мощный корабль нашего флота, «Титан» под названием «Эксплозио». Эта махина несет на борту пушки «Омега», выстрелом из которых можно поразить цель с дистанции в полтора километра. Справа и слева от нас – по крейсеру: «Отважный» и «Смелый», мощные суда средней величины, уменьшенные и более маневренные версии линейных крейсеров Стражи. У каждого в ангарах по двенадцать «воробьев», в команде, кроме основного экипажа, два десятка летчиков. Штурманы сидят в приземистых командных рубках.
Эти корабли – белые, как облака.
Вперед вырывается самый маленький член эскадрильи. Он сделан из дерева и увенчан стеклянным куполом, внутри которого Магеллан из Кабралов. Его «Римор» – это синий корабль цеха Исследователей класса «Пчела». Суденышки такого типа настолько редки, что до сих пор я их даже не видел.
Глядя, как наша эскадрилья идет к неизведанным пределам, я невольно ощущаю радостный трепет, который, впрочем, омрачается воспоминаниями о неудачах. Последний раз эскадрилья под моим началом всего за неделю лишилась сразу трех кораблей. Потеря даже одного борта – кошмар, а тут мне доверили еще больше судов и людей. Это же крейсеры Стражи! Сотня с лишним человек рассчитывают, что я верну их домой, к семьям, живыми. Однако полагаются на меня не только они: от того, как я буду руководить экспедицией, зависит судьба всего Скайленда.
Как, черт побери, провести всех через предстоящее испытание?
Что еще хуже, если поделиться с кем-нибудь страхами, меня сочтут слабаком. Посчитают, что возглавить экспедицию должен кто-то другой. Я и сам никак не могу выбросить из головы эту мысль.
Вздохнув, я крепче сжимаю поручень перил.
Оттуда, куда мы направляемся, связаться с королем не получится. Поэтому каждое решение – на моей совести. От меня зависит успех или провал экспедиции.
Некоторое время я стою в тишине, чувствуя, как немеют на морозном ветру щеки. Впрочем, скоро мы достигнем Восточных пределов. Там воздух станет горячим и сухим.
Подходит Родерик.
— Я закончил модифицировать все турели, – докладывает он.
— А я думал, ты просто настраиваешь их.
— Разве я не спросил разрешения?
Я качаю головой.
— Ох, – смущается Родерик. – Понимаешь, мне в голову пришла идея, как увеличить скорострельность. Теперь она составляет шестьдесят гарпунов в минуту.
Раскрыв рот, я пораженно смотрю на Родерика.
— Ты просто гений. – Тревога отступает.
— Знаю. Ты.. не злишься, что я не спросил разрешения?
— Злюсь, – говорю и тут же, видя выражение его лица, добавляю: – Шучу.
— Как всегда неудачно, – дуется Родерик.
— Зато я хотя бы красивый.
— И это тоже плохая шутка. Все же знают, что это я тут безумно красивый.
— Мнение твоей мамы не в счет, Родерик.
— Уже лучше, – замечает он. – Делаешь успехи. Как-нибудь привью тебе чувство юмора. Точно как ты учил меня фехтовать.
— Ты уже фехтуешь лучше.
— Э-э, ну, я был безнадежен в фехтовании, а ты безнадежен в юморе. Думаю, все получится.
Я улыбаюсь, глядя на него.
— Родерик, у тебя на моем судне полная самостоятельность во всем, что касается оружия. Спрашивать ничего не нужно.
— О, на самом деле я знал. Просто хотел внушить тебе, будто ты главный.
Я смеюсь, а вот Родерик становится серьезен. Оглядывается, как будто проверяя, нет ли кого поблизости.
— Конрад, я понимаю, у тебя и так забот полон рот, но.. – Он выдыхает. – Это задание.. Что-то с ним не так.
Я прищуриваюсь:
— Объясни.
— Не могу, не знаю как. Может, просто слишком нервничаю.. но.. Наша эскадрилья неидеальна. Если лантиане прознают..
— Не прознают.
— Себастьян же откуда-то узнал.
Верно, думаю я, оцепенев. Совершенно забыл, как сам рассказывал об этом Родерику. Проныра Себастьян всегда умел раскрывать тайны. Он – как мелкая крыса, всюду умудряется сунуть свой нос.
— Мы готовы, – заверяю Родерика, глуша в себе беспокойство, выдавливая эти слова, потому что должен оставаться сильным, доказать, что я истинный лидер.
— Что ж, – закусив губу, отвечает Родерик, – я по своей части все сделал. Наши турели теперь как никогда мощны. Я, кстати, связался с мастерами-канонирами флота. Передал им подробные инструкции, чтобы и они смогли модернизировать свое оружие.
— Ты поделился секретами с другими кораблями?
— Ну да!
Я удивленно моргаю. Изобретения Родерика, все эти настройки оружия – его законные тайны. С их помощью он мог бы возвыситься в цехе или, возможно, стать однажды мастером-канониром на каком-нибудь прославленном корабле. Например, у мастера Коко.
Вместо этого он запросто делится находками ради блага всей эскадрильи.
— Ты хороший человек, Род.
— Напоминать об этом необязательно.