Среди змеев

Глава 25

Ждать дуэли приходится всего три дня.

Когда дядя выходит из тоннеля на Высотную дуэльную арену под бледным светом спрятавшегося за снежными облаками солнца, лицо его похоже на гранитную маску. Слышно бормотание тысяч зрителей. Посмотреть на поединок на Фрозенвейл прибыли люди со всех окрестных островов: столь важная дуэль, и так далеко на севере, – редкость. Многие в толпе – низинники, срединники и высотники – подались вперед, с нетерпением ожидая выхода соперника дяди.

Я стою на влажной подогретой земле, бегло оглядывая толпу. Меня терзает боль, а еще гнев, досада, печаль – и немного страх. Холмстэда больше нет. Все эти люди здесь не только из желания посмотреть дуэль короля; им нужно выплеснуть накопившуюся злобу, покричать. Снова почувствовать, что у них хоть над чем-то есть власть. На ком-нибудь отыграться.

Дядя допустил зрителей на арену, потому что хочет устроить из поединка представление.

— Весь Скайленд запомнит силу Урвинов, – сказал он вчера за ужином.

Снег падает мне на лицо, холодя кожу. Элла стоит рядом, молчаливая и суровая, с красной тростью у пояса. Мы с ней еще не говорили о Холмстэде, но когда я только прибыл и по тоннелю шел на площадь, то застал ее в тени. Она стояла согнувшись и уперев руки в колени, будто силилась выдохнуть.

Может быть, даже плакала – в темноте я не понял, – но при моем появлении сразу вытянулась в струну. Бросила мне, что сегодня Урвины снова возвысятся, и вышла на площадь.

Я смотрю на нее, пытаюсь подобрать нужные слова, однако обида пока еще не отпустила.

Дядя входит в круг, изображенный на мостовой. Рядом с ним Северина. Странно видеть его в компании всего одного спутника, без команды советников из разных цехов. Однако дядя – как корабль, идущий ко дну. И слухи, якобы он может оказаться шпионом, который устранил короля Фердинанда, дабы ослабить Скайленд перед нападением Лантианской республики, тоже не добавили ему популярности.

Я ненавижу дядю, но подобные разговоры просто абсурдны.

Северина сжимает в руке трость, готовая сама выйти на поединок, пусть даже вызов бросили не ей. Потом она переводит на дядю взгляд, полный обожания, и я сознаю, что их связывают искренние чувства. А ведь долгое время дядю сопровождали одни прихлебательницы.

Тем не менее дядя держится от супруги на расстоянии. Наконец они кивают друг другу, и Северина идет к нам. Снег ложится на ее волосы.

Наши с дядей взгляды встречаются, и я вижу в нем отца. В его глазах – холодный металл. Как бы он ни поступал со мной, как бы я сам к нему ни относился, мы одной крови.

Если падем, то вместе.

Толпа замолкает, когда в темном устье тоннеля показывается еще одна фигура. Некоторые даже встают, чтобы разглядеть ее получше. Адделин из Льюкроузов изящная, стройная и сильная. На ней белая форма стражей. И она привела поддержку: множество членов ее цеха, облаченных в ту же форму, что и она, решительно идут следом.

Адделин останавливается напротив дяди и жестом отсылает свиту.

Судей нет. Они ни к чему: на дуэли за высочайший статус не считают очки. Единственный арбитр здесь – смерть.

Дыхание дяди вырывается паром в зимнем воздухе. С хрустом размяв шею, он принимает боевую позицию.

Адделин вооружилась традиционным венаторским посохом. Она – дочь предыдущего мастера цеха Охоты и держится самоуверенно. Впрочем, имеет на это право: ее семья прошла проверку горгантавнами, ее кожа – настоящая сталь. В то же время она – лидер Стражи, в ее осанке чувствуется грация и благообразность члена самого уважаемого из цехов.

Адделин тоже приседает в боевой стойке.

Толпа полностью затихает. У меня так сильно стучит сердце, что пульсация отдается даже в кончиках пальцев. А по спине словно пробегает ледяной скорпион. Если дядя падет, Скайленд капитулирует и нас с Эллой передадут лантианам.

Во взгляде дяди сосредоточенный гнев. Он смотрит Адделин в глаза.

Никто не произносит ни слова.

Без предупреждения он атакует, и дуэль начинается.

Адделин вскидывает посох в жестком блоке. С дядиных сапог взметаются брызги воды. Ловко вращаясь, он проходит защиту соперницы и бьет ее в челюсть. Роняя капли крови с подбородка, Адделин пятится. Дядя не дает разорвать дистанцию, догоняет ее. Адделин уходит в глухую оборону, отступая скользящими шагами. На ее лице – дикий страх.

И отчаяние.

Она мгновенно осознает, какую ужасную ошибку совершила.

Дядю и отца обучала моя жестокая бабка, Изабелла из Урвинов. Отец рассказывал истории о ней. Изабелла умерла рано, от болезни, но хоть и покинула этот мир безвременно, успела опалить Север своей волей.

«Когда мне было шесть, мать сломала мне в поединке ногу, – вспоминал отец, – и заперла в подвале с бутылкой воды на неделю. Говорила, что враги поступят с нами куда хуже и что низинники, если им позволить, сожрут нас с потрохами. Мол, единственный способ подготовиться, живя в богатом, пышном поместье, – это драться на дуэлях».

Как же я рад, что не застал ее. Дядя в это время опрокидывает Адделин на мостовую и заносит трость для удара – метит кончиком трости в глаз хрипящему мастеру Стражи.

Но в последний миг сдерживает удар.

Толпа ропщет. Адделин дикими глазами смотрит на кончик дядиной трости.

«Частенько, – говорил отец, – твоя бабушка стравливала нас с братом. Ульрик был куда меньше. На несколько лет младше. И если ей казалось, что я обхожусь с ним мягко, то она заставляла меня страдать. Нам не разрешали ужинать, пока мы оба не заливали кровью площадь Урвинов».

Дядя стоит над Адделин. Сбитый с толку, я мысленно обращаюсь к нему: «Ты победил. Добей ее» – а потом понимаю, что он задумал, и сердце начинает бешено колотиться.

«Пощада дает нашим врагам шанс, – однажды сказал отец, когда я валялся на площади у его ног, хватаясь за ушибленные ребра. – Думаешь, я буду мягок с тобой лишь потому, что ты мой сын? Что я тогда за отец, Конрад? Я не лотчер и подготовлю тебя к жизни в жестоком мире меритократии. Однажды ты поблагодаришь меня за уроки, ибо они спасут тебе жизнь. Спасут семью Урвинов».

Дядя обрушивает орла Урвинов на руку Адделин. Раздается тошнотворный хруст, и мастер Стражи кричит. Дядя плавно отходит назад, подняв брызги воды, и принимает защитную позицию. Засыпаемый снегом, он делает Адделин приглашающий жест.

Обеспокоенная толпа в ужасе смотрит на арену.