Среди змеев

— Нет, – встает он. – Ты будешь обращаться ко мне «король»! Твои вещи уже переносят.

— Куда? На этот корабль?

— Ты примешь командование авианосцем Стражи порядка, который я предлагал тебе несколько месяцев назад. Однако без моего приказа покидать «Неустрашимый» тебе запрещается.

У меня вскипает кровь. Я сейчас воплощаю чистую ярость. Хочу разбить этому человеку морду об стол. Пересчитать ему ребра и бросить, искалеченного, на пол.

— А моя команда?

Дядя снова садится.

— Ты о низинниках с борта «Гладиана»? Они к тебе не примкнут.

На этот раз он перешел все границы. Я отстегиваю трость с пояса.

— Собираешься бросить мне вызов, племянник? – скептически смотрит на меня дядя.

— Эти.. – Я стискиваю в руке трость. – Эти низинники с борта «Гладиана», – произношу надломившимся голосом, – моя семья.

— Твоя проблема, Конрад, – хмурится дядя, – в том, что в чем-то ты непобедим, тогда как в остальном – полное ничтожество. Ты сломлен и слаб. Отчаянно пытаешься обрести семью. Но сколько бы людей ты вокруг себя ни собрал, твоя мать не воскреснет. И отец тоже. – Он встает и выходит из-за стола. Направляется ко мне. Трости, однако, с пояса не снимает. – Ты все ищешь свое место, тогда как оно – подле меня. Я – твое место. И твоя семья.

Дядя останавливается передо мной, всем своим видом как бы призывая дерзнуть и поднять на него руку. Потом все же отходит и вновь садится за стол, а мысли у меня в голове превращаются в ураган. Я лихорадочно ищу способы переубедить дядю. Немо раскрываю и закрываю рот.

Тростью грозить бесполезно.

Впрочем, есть иной способ. Мне тошно от этой мысли, но какой еще выбор? Дядя сам поставил меня в такое положение. Раз у него в руках безграничная власть, пришло время показать, что я признаю ее, подчиняюсь.

— Хорошо, – уступаю я.

— Что – хорошо?

— «Гладиан» – это мой дом, а его команда – не просто важные для меня люди. Они – полезные.. инструменты. – Такой язык должен быть понятен дяде. – Они не дали мне погибнуть, помогли нам с Эллой бежать с Венатора. Дядя, когда мы вырвались из вражеского плена и захватили Алону из Мизрахи, мой экипаж отбился от арктического горгантавна. Они стояли рядом со мной, истекая кровью, готовые умереть.

Он пристально смотрит на меня, а я продолжаю убеждать его:

— Моя команда доставила тебе сведения о симбионах. При всем уважении.. король, но сама мысль о том, что мои люди бесполезны, – это крачья чушь.

Дернув бровью, дядя переплетает пальцы. Он слушает, давая мне возможность высказаться.

— Король, я исполню любое твое приказание. Абсолютно любое. Только не лишай меня этой привилегии: мой статус заслуженный. Я – охотник и останусь им до конца жизни, а кроме того «Гладиан» – МОЙ. Я этот корабль заслужил, и, пусть он пока еще в собственности цеха, никто не заберет его у меня. Если мне суждено погибнуть на этой войне, то нет иного судна, на котором я бы предпочел быть, и иной команды, которую хотел бы видеть рядом. – Отдышавшись, я заканчиваю: – В твоих руках неограниченная власть, король. И либо я добровольно исполню твои приказания, стану преданным наследником, которого ты всегда хотел, либо придется силой разлучить меня с теми, кто мне дорог. Незаслуженно командовать авианосцем Стражи я смогу лишь по принуждению. Потеряв все, за что воюю.

В тишине, пока дядя смотрит на меня, слышно, как воет снаружи ветер.

— Твоя речь, Конрад, – облизнув зубы, отвечает дядя, – подозрительно напоминает мольбу, а мольбы – для лотчеров. Для низинников.

— Представь, что это требование.

— Эти люди на борту «Гладиана» ослабляют тебя. Они разбегутся при первой возможности.

— Ну так позволь мне убедиться в этом, если придется, на собственном горьком опыте. Разве не такого воспитания ты желаешь нам, Урвинам? Требуешь от нас возвышения в самых жестоких условиях?

Он снова откидывается на спинку кресла и переплетает пальцы.

— Оставь меня на «Гладиане», – прошу. – Это один из лучших кораблей моего цеха. Никакой другой не сравнится с ним в скорости. Прямо сейчас островам нужны корабли Охоты и охотники вроде меня. Мы – те, кто завалит гигатавна.

Выдержав паузу, дядя произносит:

— В тебе есть страсть, Конрад, это я уважаю. Но как далеко ты готов зайти ради своей команды?

— Хоть на край неба.

— Отлично, – сверкнув глазами, говорит он. – Докажи. Бери в руки трость.

— Что?

Встав из-за стола, он стремительно проходит мимо диванов.

— Если сумеешь ударить меня хотя бы раз, я верну тебе и команду, и корабль, и титул. Лишь бы ты перестал упрямиться и нести крачью чушь.

— Ты хочешь дуэли?

— Если то, что с тобой сейчас случится, ты называешь дуэлью, то ладно, пусть будет так.

Во рту у меня становится сухо. Дядя – самый выдающийся дуэлянт в Северных пределах. Если не во всем Скайленде.

Он – непревзойденный фехтовальщик.

Однако мне так думать нельзя. Я же сын Оллреда из Урвинов и Элис из Хейлов. Я учился фехтованию на площади в родном поместье. Может, победить дядю я и не смогу, но уж коснуться-то его мне по силам.

По силам.

Я отстегиваю трость от пояса и раскладываю ее.

В следующее мгновение дядя уже снимает пиджак и закатывает рукава сорочки. Берет в руку трость и встает на открытом месте посреди просторного кабинета. Потом на пятках разворачивается ко мне лицом.

— Моей новой трости почти нечего рассказать о себе, – говорит он. – Но сегодня мы обогатим ее историю.

Его оружие с щелчком раздвигается, становясь вдвое длиннее. На гладкой черной поверхности почти нет вмятин, а на конце ручки блестит, расправив крылья, серебряный орел. Дядя принимает стойку – низкую, но не слишком – и ждет.

— Посмотрим, правда ли ты отправишься за своей командой на край неба, племянник.

Мое сердце грохочет. Дядя не остановится, пока я не умоюсь собственной кровью. Так тренировал меня отец. Правда, потом он вкалывал мне лекарство, чтобы на следующую ночь повторить свой урок.

И на следующую тоже.

На моей памяти лишь один человек мог побить дядю на дуэли. И это был как раз мой отец. Но они сражались не за титул. Просто тренировались, дабы стать сильнее.

Я же бьюсь за друзей.

Срываю с себя пиджак и закатываю рукава сорочки. Встаю перед дядей, пытаясь успокоить дыхание.