Среди змеев

Мясник, коренастая женщина по имени Самерсет, разделывает тесаком куски белого мяса. Его сняли со зверей, созданных инженерами. Покорных созданий. Им нужно совсем мало пищи, но нас они обеспечивают пропитанием, пусть даже их мясо жесткое и безвкусное. Прочие зоны могут позволить себе что-нибудь получше. Когда мы жили в Седьмой, то ели настоящую курицу, не произведенную на фабрике. Ее мясо было такое нежное, вкусное, сочное, что от воспоминаний о нем я чуть не плачу.

Минуем учебные тоннели, в которых я изучала историю – например, как мы сражались с Орлиной империей еще до того, как она вознеслась, бросив нас на земле. Тогда инженеры послали вдогонку свои создания. Скайленд в ответ создал защитный барьер из кислотных облаков. Предполагалось, что он должен быть непроницаемым. Однако мы нашли способ проходить через него, хоть это и трудно.

Кто-нибудь нет-нет да предложит идею борьбы с облаками, ведь всем охота выйти на поверхность, без страха смотреть на солнце и звезды. Многие советники заполучили свои места, заявляя, будто бы им известен способ, как избавиться от кислотной завесы.

Лжецы.

Отец проводит меня мимо людей в грязной одежде, которые столпились у водяного насоса. Дальше мы проходим тоннель за тоннелем. Постепенно оставляем позади приглушенный гомон площади. От долгой прогулки начинают болеть ноги. Вокруг становится темнее. По стенам и потолку снует все меньше люмилонов.

— Куда мы идем, папа?

— В Глубины.

— Глубины? Туда ведь запрещено ходить.

Отец молчит, а когда мы приближаемся к огромным воротам, сердце у меня начинает быстро колотиться. Отец подходит к ним слева, набирает на панели какой-то код и прикладывает шахтерскую карту. Ворота приоткрываются. За ними – темный тоннель, точно раскрытый рот, ведущий в утробу смерти и разложения. За ворота не суются даже люмилоны.

— Ты оставил мой подарок в Глубинах? – спрашиваю. – Зачем?

— Пришлось тайком пронести его из Четвертой, – сдержанно отвечает отец и тащит меня к воротам. – Не хотел, чтобы его кто-нибудь нашел.

Прикрепленные сверху ярко-желтые знаки предупреждают о жутких зверях. Неуправляемых. В школе учили никогда не заходить за желтые знаки.

— Папа?

Он молчит, даже не смотрит на меня. Так крепко держит за руку, что она начинает неметь. Проходим в ворота.

— Папа, мне больно.

Он не останавливается. Тянет за собой дальше. У меня на глазах выступают слезы. Я ничего не понимаю. Мы идем еще несколько минут, миновав даже запечатанный тоннель, из которого что-то вырвалось, оставив след из разбитых каменных глыб.

Внезапно за нами возникает тень. Раздается стрекотание, и у меня по коже пробегают мурашки. Стрекотание – это не к добру, лучше держаться от него подальше.

«Я была младшим ребенком, – говорит Брайс. – Отцу приходилось кормить много ртов, а в шахтерской компании работы становилось все меньше. Теперь-то я понимаю, зачем он так поступил. Хотя его это не оправдывает».

Отец останавливается в гуще тьмы – я почти не вижу его, – потом наклоняется и обнимает меня так крепко, что чуть не ломает ребра. Словно в последний раз.

— Жди тут, – говорит он.

— Папа, мне страшно.

— Я вернусь. Схожу за подарком. Идти вместе слишком опасно.

— Папа, это же..

— Брайс, – строгим голосом обрывает отец. – Жди тут.

Он уходит, а я увязываюсь следом, несмотря на его наказ.. и тут он срывается на бег. Ничего не сказав. Бежит так быстро, что я падаю и обдираю коленки.

— ПАПА! – со слезами на глазах зову я.

Он меня бросил. Во чреве Глубин.

Обхватив колени руками, я плачу. Отец все не возвращается, и тогда я, утерев нос, встаю. Начинаю идти – не зная куда, не разбирая дороги. Наощупь вдоль стены тоннеля. Надо выйти к люмилонам, к воротам и уже оттуда вернуться в Двадцатую зону, а там и до дома рукой подать. Я докажу отцу, что заслуживаю жизни. Буду меньше есть, стану чистить ботинки. Брошу школу и отправлюсь в забой вместе с ним.

Я на все готова.

Запинаясь, вхожу в другой тоннель, в конце которого теплится еле различимый свет. Один-единственный люмилон. В груди расцветает надежда, и ноги идут все быстрее. Должно быть, ворота недалеко.

Что-то стрекочет.

Замерев, медленно оборачиваюсь.

Я вся покрываюсь мурашками, когда неожиданно из мрака показывается читлеон – выползает из-за сломанной печати обвалившегося тоннеля. Это бледное создание с длинным телом, шестью парами ног, сверкающими жвалами и десятком красных глаз.

По телу пробегает ледяная волна ужаса.

Развернув в мою сторону свою узкую голову, тварь издает жуткий визг, похожий на поросячий. Принимается жадно пощелкивать жвалами.

Я бегу. Мчусь так быстро, что першит в пересохшем горле. Даже не замечаю, что стерла босые ноги в кровь о каменный пол тоннеля. Я все равно бегу.. а потом врезаюсь во что-то теплое и с криком падаю на пол.

Мне зажимают рот, закрывают глаза и тащат во тьму. Я извиваюсь и лягаюсь.

Меня припирают к стене. О нет, сейчас сожрут. Отец бросил меня в тоннеле, чтобы меня съели заживо, потому что мне положено умереть во имя всеобщего блага. Ради близких. Я мелочь. Слабейшая.

Нет. Я не умру. Буду драться, царапаться.

— Это я, Дэймон, – внезапно шепотом произносят мне на ухо.

Я чуть не падаю от облегчения. Старший брат бережно держит меня, защищает. Хочется плакать. Нет, нельзя: читлеон еще здесь. Щелкает по камню длинными острыми ногами и шевелит антеннами, ищет нас.

«Пока мы прятались, – говорит Брайс, – Дэймон сказал, что как только выберемся, то вместе сбежим из Двадцатой. Проберемся в Восемнадцатую или Девятнадцатую. Он обещал позаботиться о нас обоих. Он был хорошим шахтером. Сильным. На мгновение я испытала надежду, что его мечта исполнится, ведь читлеон прополз мимо. Но потом, – дрогнувшим голосом продолжает Брайс, – мы снова услышали стрекотание».

Мы бежим к свету. Дэймон впереди. Ему семнадцать, и он сильный парень с длинными ногами.

Читлеон нагоняет. Быстро шуршит по камню. Обернувшись, кричу, а он снова издает свой отвратительный визг. Щелкает жвалами, чуть не хватая за пятки. Дэймон тянет меня за собой, но я уже не могу. Просто не могу. Я не такая сильная, как он.

Тогда во взгляде Дэймона проскальзывает что-то непонятное, и через миг брат вешает мне на шею цепочку со своим шахтерским ключом. Потом срывает с пояса кайло и разворачивается к читлеону. С криком кидается на это создание.

— Дэймон, – говорю я, резко останавливаясь. – Нет!

— Беги, Брайс.