Среди змеев

Октолон, похоже, почуял слабость противника и снова разворачивает щупальца. Тянет их к «Доминиону». Брайс несется на перехват. Дьявол! Не успеем. Развернув ствол турели, я даю залп гарпунами. От мощной отдачи меня всего трясет.

— Громила, уходи! – кричит в коммуникатор Брайс.

Он в ужасе оборачивается к нам:

— Мы не можем сдвинуться.

— Ты своей чертовой пушкой пережег двигатель, – говорю.

Элла стреляет по октолону и при этом кричит, словно хочет привлечь его внимание. Однако монстр сосредоточен целиком на «Доминионе» и, объятый яростью, скользит к кораблю.

Его тень уже накрывает палубу, и Бугай с Валуном бегут к корме. Петля сражается со струнами в тесной рулевой башенке, пытается сдвинуть «Доминион» с места.

Брайс направляет нос «Гладиана» прямо на них и стрелой летит на таран.

— Брайс, – кричу я, – ты что за..

Мы врезаемся в корпус «Доминиона» с яростной силой. Я чуть не ударяюсь лбом в панель управления. Слышен скрежет металла. Брайс издает крик и тянет за струны, вжимая нас глубже в «Доминион». Двигая оба корабля сразу.

Пораженный Громила так и таращит глаза.

Брайс давит и давит, разгоняя нас всех. Уводит оба судна подальше от щупальцев. Дает другим кораблям Атвудов подлететь и снова обрушить на октолона всю свою огневую мощь.

Она борется с сопротивлением струн и наконец уходит из зоны сражения. Армада Атвудов свободно кружит над раздутой головой октолона.

Умирать монстр отказывается. Серьезного вреда мы ему так и не причинили, как ни старались.

— Сейчас перекину трап к тебе на борт, – говорю Громиле по коммуникатору. – Переходите к нам.

— Отвали, – отвечает Громила. – Это мой корабль, я его не покину.

— С ним покончено, идиот.

— Еще нет, – вклинивается в разговор его сестренка Петля, а потом она покидает свой пост внутри рулевой рубки. Видимо, собирается проверить движок, расположенный на нижнем уровне.

Я качаю головой. Ну и корабль: штурман самовольно покидает свой пост, пушка спалила движок.. С другой стороны, я и сам не то чтобы образец лидерства.

Битва идет полным ходом. Одним взмахом щупальца чудовище едва не уничтожает сразу два корабля, но старым посудинам каким-то чудом удается уйти от удара. По чешуе монстра прокатывается несколько небольших взрывов. Впрочем, они ему нипочем. Единственное, что сумело хоть как-то навредить монстру, это кошмарная пушка Громилы.

Я облизываю губы. Можно было бы рвануть прочь отсюда, но тогда мы бросим армаду Атвудов. Я сижу, пока наконец в голову не приходит ужасающая мысль. Даже пробовать не хочу, нет, предупреждение Брона вспыхивает у меня перед мысленным взором: «Обратного пути не будет».

— Принц, – вызывает Маг, словно прочитав мои мысли. Все это время он наблюдал за сражением с расстояния. – Охота – твое дело, но не кажется ли тебе, что пришла пора испытать новое оружие?

Я покрываюсь мурашками. Заранее не скажешь, чего ждать, если пустить изобретение Брона в ход. Вдруг оно погубит всех, кто поблизости, или вообще уничтожит мир? К тому же надо приберечь его для боя с гигатавном. Мы ведь не знаем, на сколько выстрелов оно рассчитано.

— Если смотреть на вещи трезво, то «Гладиан» на такой дистанции от чудовища в безопасности, – говорит Маг. – Однако решать, конечно, тебе.

— Мы не знаем, что будет, Маг! – кричу я в ответ.

— Думаю, пушка ранит октолона.

— А последствия?

— Корабль у тебя быстрый. В случае чего улетишь.

Не нравится мне это. Кожа становится липкой от пота. Громила кричит, чтобы я решал быстрее, иначе его семье конец.

Закрываю глаза.

«Возврата не будет».

— Я выстрелю, – говорю потом Громиле по коммуникатору.

Он шлет предупреждение всем Атвудам, но те продолжают кружить над октолоном.

Сердце так и колотится. Цепенея, я отстегиваю ремни брезента, под которым скрыто древнее оружие, а потом запрыгиваю в кресло стрелка. Старинная кожаная обшивка скрипит под моим весом. Я вращаю маховик, поднимая ствол – надо было смазать эту ржавую штуковину, не жалея масла, – и всматриваясь в затуманенный прицел. Огромными щупальцами октолон тянется к «Бедламу», хочет обрушить корабль Агресса.

У меня дрожат руки.

— Пли! – кричит в коммуникатор Громила.

Бросив взгляд на Брайс, я делаю вдох и жму на спуск.

Ничего не происходит.

Пробую снова.

— Зажми и не отпускай, – подсказывает Маг. – Так говорится в руководстве. Держи, пока не.. в общем..

— У тебя есть руководство?! – рычу я.

— А.. да. Я прихватил его. Разве не сказал?

Проклятый исследователь.

Проглотив ругательство, снова хватаюсь за старую гашетку. Она проржавела и идет очень туго. Выжав ее, жду, а «Гладиан» начинает дрожать. Его трясет от мерно нарастающего дробного гула. Оружие мы подключили к двигателю, и оно тянет энергию кристалла. Внезапно из ствола, прочертив по небу, ударяет ослепительно яркий, как само солнце, луч. Пройдя мимо кораблей Атвудов, он точно бьет в раздутую чешуйчатую голову октолона. Свет настолько сильный, что у меня перед глазами вспыхивают цветные пятна.

Луч входит в тело октолона, а потом.. ничего не происходит. Он просто гаснет.

— Какого дьявола, Элис? – ревет Громила. – Ничего не..

БА-БАХ!

Октолон верещит, а в середине его огроменной головы растет белая воронка. Подобно смерчу, она втягивает в себя зверя. Металлическая броня скрежещет. Белая кровь утекает в спираль ужасающего вихря света.

Я зажмуриваюсь, потому что глазам становится больно.

Наконец флот Атвудов уносится прочь.

Октолон же втягивается в самого себя. Все его тело выворачивает наизнанку и всасывает в белое ничто. Испуганно сверкая глазом, он выпрастывает щупальца в стороны, как бы надеясь зацепиться за что-нибудь, вытащить себя наружу. Но вот он пропадает окончательно, и становится тихо.

Громила хохочет, но тут октолон появляется снова и.. взрывается.

— Улетаем! – кричу я. – Брайс, улетай!

Под градом из металлических щупальцев с присосками Брайс снова двигает «Доминион» носом нашего корабля. Остальные бросаются в разные стороны, уклоняясь от кусков плоти.

Когда дождь из частей тела заканчивается, Атвуды победно вскидывают кулаки. Поют. Смеются. Толкаются. А я в это время сижу в кресле стрелка и смотрю туда, где до этого был октолон. Потом перевожу взгляд на остывающий ствол орудия Брона. Эта штуковина.. с нею можно уничтожать острова. Одним выстрелом, бесследно стирая их с лица неба.

— Вот теперь, – тихо произносит Маг, – я понимаю, почему его так назвали.