Среди змеев

— Ну, – говорит Брайс, – пришлось его увещевать по коммуникатору. Например, мы дали слово ничего не трогать на борту «Римора».

— И подписали договор о том, что мы никому и никогда не разболтаем о его «открытиях», – добавляет Элла.

— Впрочем, и у нас был рычаг давления – ключ от хранилища.

Глядя, как Элла и Брайс рассказывают свою историю, как буквально заканчивают друг за друга предложения, я задумываюсь: неужели они подружились? Впрочем, это логично. Им же пришлось выживать вместе.

— Тут уже Маг не устоял, – говорит Элла. – И спустил нам лестницу.

— Родерик, узнав, что вы побывали на борту «Римора», умер бы от зависти, – замечаю.

Брайс смеется, а моя улыбка гаснет. Мы все умолкаем, вспомнив о Роде и остальных наших друзьях. Об Арике, и Китон, и даже о новых членах экипажа – Ес, Отто и Таре.

Откашливаюсь:

— Себастьян уверяет, будто бы застрелил Родерика.

— В каком это смысле?! – пораженно спрашивает Брайс.

— Себастьян переметнулся. У него теперь есть симбион.

— Невозможно, – фыркает она.

— Так лантиане и узнали, что мы летим на Пердицио, – говорю. – Они его отслеживали. И мы угодили прямиком в их ловушку.

Брайс молчит. Потом выдает:

— С какой стати вообще Лантианская республика дала симбион кому-то вроде него? Он ведь даже не из Нижнего мира.

Я неуверенно покачиваю головой. Себастьян – тот еще проныра.

Элла следит за мной, и я прикидываю: не рассказать ли правду о нашей родословной? Хотя долго над этим не думаю, ведь чем больше людей знают секрет, тем скорее он станет известен дяде. Он-то ни за что не позволит лантианской крови пятнать имя Урвинов. Нас изгонят. Или вовсе казнят.

Хуже того, я не знаю, как Элла отреагирует. Вся ее жизнь построена на вере в то, что она – чистокровный Урвин.

Я тяну время.

Можно ли вообще считать наше происхождение тайной? Нижний мир о нем знает. Знает и Себастьян. Мне давали возможность сменить сторону, и я невольно размышляю над этим: как только лантиане выяснят, что мы с Эллой живы, то непременно попытаются использовать секрет против нас.

«Ладно, – думаю, выдохнув. – Прямо сейчас не до этого». И загоняю вопрос подальше в глубины сознания. Пока что мне надо знать, где остальная часть экипажа.

Я щелкаю пальцем по камушку в запонке, вызывая Громилу, в надежде, что он сохранил свой охотничий коммуникатор.

— Нашел следы других узников? – спрашиваю. – Родерика?..

Мой камушек светится, однако отвечает Громила не сразу:

— Окровавленную одежду. И только.

Я закрываю глаза.

Моих людей не могли убить. Не хочу верить в то, что их больше нет. Однако мне не дают покоя слова Себастьяна о Родерике. Гордость, которая сквозила в его голосе, и восторг.. Он всегда был лжецом, но порой из его уст звучали и клочки правды.

Брайс сжимает мою руку. Никто из нас не произносит ни слова. Нам остается только надеяться, что друзья еще живы, что они где-то там и сумели бежать.

— Заканчиваем обыскивать тоннели, – говорит Громила. – Если они здесь, мы их найдем.

— А другие корабли из моей эскадрильи?

— Либо уничтожены, либо Гёрнер забрал их с собой.

Опустошенный, я откидываюсь на спинку дивана.

Тем не менее.. задание остается в силе. Мы нужны Скайленду.

Ключ Брона снова висит у меня на шее. Я решительно встаю.

— На этой войне я подвел многих, – говорю Брайс и Элле. – Те, кто полагался на меня, мертвы. Просто потому, что я был не готов. Но на этот раз я.. мы никого не подведем. На кону судьба Скайленда.

Хватаю трость и быстро иду к двери. Элла и Брайс идут следом за мной.

— Маг, – говорю, постучав по камушку, – спускайся в тоннели на Пердицио. Пора вскрыть хранилище.

* * *

Собираемся у огромной двери. Все, даже Атвуды. Вперед выходит Маг с ключом; его рука-клешня возбужденно вращается. Он единственный, кто знает, как работает запирающий механизм. По крайней мере, мы на это надеемся.

Маг вставляет ключ в замок и проворачивает, однако ничего не происходит. Мы переглядываемся. Громила почесывает затылок.

Тогда исследователь отходит от двери, уперев руки в бока. Думает, а потом вскидывает руку с поднятым пальцем. Его осенило, но не успевает он ничего сказать, как Агресс отпихивает его в сторону:

— Подвинься, мелочь.

Глава семейства Атвудов выходит на свободный пятачок у двери, бросает на нее злобный взгляд и, зарычав, обеими руками упирается в механизм. Замок неожиданно проваливается внутрь. Раздается щелчок и через миг – отдающийся эхом громкий взрыв.

Огромная дверь с оглушительным звоном распахивается, и здоровяк Атвуд отступает.

— Как раз хотел это сделать, – раздраженно ворчит Маг.

— Долго собирался, – рявкает Агресс.

Мы с Брайс переглядываемся. Наши сердца грохочут, а в лица нам дует ветерок, пахнущий пылью и древностью. Ощутив укол страха, вспоминаю, почему мастер Оружейников спрятал свое изобретение: он опасался за весь мир и не хотел, чтобы оно попало даже в руки его собственного народа.

Когда изнутри перестает дуть, мы заходим. Стены расписаны старинными гербами в виде скрещенных мечей – видимо, это эмблема цеха Оружейников, – а в центре стоит громадное устройство, напоминающее пушку.

Сделанная наспех зловещая надпись на стволе предупреждает: «ВОЗВРАТА НЕ БУДЕТ».