Среди змеев

Глава 40

Лантиане на поверхности острова больше не бьются. Несколько кораблей, которые они подняли в воздух, рухнули с неба, прочие, где-то с десяток, удирают с Гёрнером. Они уже превратились в крохотные точки на фоне рассветного неба.

Громила и его жуткая семья высаживаются на остатки прогнившего причала, сходят со своих огромных кораблей. Однако я лежу на земле, придавленный каменной плитой. Эта штуковина упала на меня еще во время боя и давит на грудь. Я так устал, что даже не могу приподнять ее. Дышу и то с трудом, куда уж звать на помощь.

Атвуды в сопровождении вооруженных наемников идут по полю недавнего сражения, усеянному мертвыми, и без жалости добивают раненых.

Упираюсь в плиту обеими руками, но, сдавшись, снова опускаю их. Сил совсем нет. Чувствую себя маленьким ребенком.

— Помогите, – выдыхаю со стоном.

Рядом, хрустя ботинками по гравию, проходит гигант и добивает лантианина гарпуном. Я снова издаю стон. Великан поворачивает голову, и при виде его лица меня охватывает ужас. Здоровяк прищуривается. Потом быстро подходит и смотрит на меня поверх своего шнобеля.

— Урвин, – кривясь от презрения, произносит он.

Это один из Атвудов, избивавших меня в Низине за компанию с Громилой. Бугай. Поставив ногу на плиту, он давит на нее и заносит гарпун.

— Умоляй, лотчер. Упрашивай.

У меня глаза лезут из орбит. Я немо открываю рот. Кажется, будто голова вот-вот лопнет.

— Умоляй, – зло повторяет Атвуд.

Наклонившись, он подносит гарпун к моему лицу:

— А ну как выколю тебе глаз..

Я отчаянно упираюсь в плиту ладонями, сучу ногами.. а Бугай вдруг отлетает в сторону и катится по земле. Зло пыхтит. Надо мной же встает другой здоровенный урод, еще больше Бугая.

— Какого дьявола ты удумал? – гремит он, обращаясь к родственнику.

Перед глазами пляшут круги, с губ течет кровь, а в груди полыхает огонь. И все же я улыбаюсь, встретив этого огромного лысого Задвуда.

— Это же принц! – встает Громила над кузеном.

— И? – держась за бок, спрашивает тот.

Громила дважды пинает Бугая, а когда тот с кряхтением пытается встать, снова сбивает его с ног.

— Приведи моего отца, страшенный ты кусок крачьего дерьма.

Получив еще пинка, Бугай опять падает. А когда все же, спотыкаясь, уходит, Громила оборачивается ко мне, и его ярость стихает.

— Что-то вид у тебя подавленный, Элис. – Он подходит ближе; гравий хрустит под его огромными ботинками.

— Не желаешь ли, – сипло отвечаю, – помочь?

— Да ты вроде удобно устроился.

Он облегченно смеется. Видимо, радуется, что лантиане меня не казнили. И что, покинув «Гладиан» в поисках своей семьи, он не обрек на смерть друга.

Громила помогает мне поднять плиту, и я, закашлявшись, наполняю легкие воздухом. Некоторое время еще лежу на спине, просто дыша и растирая грудь. Потом сажусь и измученно приваливаюсь к груде камней.

— Паршиво выглядишь, – хмурится Громила.

— Да, знаешь, если перестать подыгрывать Гёрнеру..

— Я лично сверну ему шею. – Он окидывает взглядом древние руины. – Что это за место?

— А ты не знаешь? Тут когда-то был дом Оружейников.

— Чей-чей?

— Как ты вообще нашел это место, не зная, что тут было? – изумленно вытаращиваюсь я.

— Нас привел один чудик. Сказал, что тебя взяли в плен, но больше – ничего. Все надрывался, талдычил, мол, это будет его «открытие». Помог пройти за облачную стену. Ты не поверишь, что за дичь он заставил нас нацепить.

— Маг из Кабралов? – уточняю, просияв.

— О да, его так зовут. Мелкий, трусливый кусок крачьего дерьма. Будто кому-то из нас есть дело до каких-то там «открытий». А вот ты, полагаю, должен быть благодарен. Жизнь тебе спас.

— Где он?

— Отсиживается на своем корабле-люльке, – пожав плечами, говорит Громила. – Битву пережидает. – Окинув взглядом павших, он признает: – Здесь и правда еще слишком опасно.

— Не каждому суждено быть охотником.

— Надо думать. К тому же папенька хотел, чтобы эта победа принадлежала только Атвудам. Думал сам выиграть, без чьей-либо помощи. Наши наемники не в счет, разумеется. Теперь-то твой дядька вынужден будет признать нас перед всем Скайлендом. А то, понимаешь, исключил из своего флота, как только мы захватили Стоунфрост. Будто нас в помине нет. Мы последний месяц бороздили Восточные пределы, охотились на горгантавнов, искали лантиан. Старались помочь Скайленду. А потом вдруг откуда ни возьмись – появляется Маг, перепуганный, и как давай тра-ля-ля про то, что творится по эту сторону облачной стены.

Громила рывком помогает мне встать. Я чуть не падаю, но он своей ручищей успевает подхватить меня:

— Осторожнее, Элис. Тебе бы лекарство вколоть. Вечно ты без него никуда.

— Если бы не лекарства, – говорю, – я бы помер уже, наверное, очень давно.

— Дороговато тебе жизнь сохранять.

— Оно же того стоит.

Присмотревшись ко мне, Громила издает смех:

— Спорный вопрос.

Так мы с ним стоим – я опираюсь на него – и смотрим, как мужчины и женщины огромного телосложения ходят среди трупов и обыскивают их.

На борту авианосцев смеются дети, сидящие на плечах у кого-то из старших Атвудов. Уму непостижимо. Этих уродцев с самого детства приучают быть свирепыми и жестокими. Моя семья точно такая же, разве что мама не таскала меня с собой на войну. Это же полное безумие!

С другой стороны, когда тебя бросают на острове с провлоном, – это тоже чистое сумасшествие.

— Эй, ты! – окрикивает Громила кого-то из своих, парнишку, который носится по развалинам с гарпуном как с копьем. – Принеси попить.

— Я тут убиваю.

— Неси давай, а не то рыло начищу.

Бросив на него злобный взгляд, парнишка убегает к кораблю. Через некоторое время приносит нам кувшин воды. Громила хлопает кузена по спине, таким вот странным образом выражая признательность, и малый, которому не терпится заколоть еще кого-нибудь, спешит прочь.

— Пей, Элис.

Громила подносит кувшин к моим губам, и я принимаюсь жадно пить, обливаясь водой. Потом хватаюсь за кувшин, как будто от него зависит моя жизнь. Вода чертовски холодная, но меня это не волнует. Я пью большими глотками, только сейчас осознав, какая меня мучила жажда. Тело быстро оживает, наполняется энергией; туман уходит из головы.

Рыгнув, присаживаюсь на груду камней.

— Я вернул семью, – с гордостью произносит Громила, уперев руки в бока и глядя, как в лучах рассветного солнца Атвуды с радостными криками уничтожают остатки лантианских сил.

— Ты же назвал их засранцами, – говорю, проведя ладонью по лицу.