Среди змеев

Почему им просто не убить меня прямо сейчас и не бросить?

Может, Гёрнер вовсе не намеревается казнить меня сразу? Он мог бы использовать наследника как рычаг давления на переговорах с дядей. Или думает сделать все публично – там, где мою смерть увидят скайлендцы?

Я стискиваю зубы. Нельзя сдаваться. Не тогда, когда есть шанс, что за мной прилетели. Хватаю за ногу пробегающую мимо женщину. Упав, она разбивает голову о камень. В толчее охранники выпускают меня.

Подобрав копье упавшей женщины, я опираюсь на него и встаю.

Однако сил совсем мало. Дух из меня все же выбили. Тяжело дыша, приваливаюсь к стенке тоннеля. По спине течет кровь. Я уже готов упасть, но тут слышу голос – невероятно четко, словно вживую. Отец заставлял меня драться даже в таком состоянии, как сейчас. Бил на площади Урвинов, чтобы я умылся собственной кровью.

«Вставай, – шепчет он. – Возвысься, как твои предки, Конрад. Восстань».

Он со мной. Мой отец со мной.

Силы, что еще остаются во мне, вспыхивают ярким пламенем. Я издаю громкий крик, чуть не сорвав горло. Сам не знаю, как мне это удается, но я раскручиваю копье. А потом кидаюсь на охранников, ураганом проносясь через них. Забыв о боли. Об искрах перед глазами.

Всех четырех укладываю, парализовав током.

К счастью, остальные в ангаре слишком заняты подготовкой к отлету и не видят этого.

Прислонившись к стене, я моргаю, пока не уходят круги, танцующие перед глазами. В этот момент из-за поворота долетают голоса. Черт. В кровь ударяет адреналин, и я подхватываю ближайшего охранника, что лежит без сознания. Оскалившись, скрежеща зубами, затаскиваю его в комнату.

Стоит укрыться с телом в тени, как снаружи появляются двое. Они кричат что-то об оглушенных стражниках. Значит, надо действовать быстро. Яростно срываю с охранника форму, просовываю ноги в штанины его брюк, застегиваю ремешки ботинок.

Наконец в комнату влетают охранники, готовые драться. Но я к тому времени уже полностью оделся и стою у стены. Раздетого лантианина я бросил за ящиками с припасами.

— Этот подонок-принц, – говорю, сделав шаг и падая к их ногам, – избил меня и смылся.

Солдаты смотрят смущенно. Надеюсь, Гёрнер и его люди изукрасили меня до неузнаваемости. Лантиане, конечно, сразу поймут, что у меня нет симбиона, но вдруг он есть не у всех. Брайс говорила, будто бы получить это устройство – особая привилегия.

Один из солдат сжимает в руках копье, и я жду, что он нападет. Готовлюсь к этому. Придется сразиться сразу с двумя. Превозмочь слабость.

Вместо этого лантиане бережно подхватывают меня под руки и помогают встать.

— Мы найдем этого проныру, – обещает один сквозь зубы. – Куда он направился?

Я изображаю кашель, чтобы скрыть облегчение.

— На поверхность, – говорю. – Он пошел наверх.

— Сбежать думает? Вот скользкий ублюдок.

Солдат, тот, что слева, подносит к губам кубик-коммуникатор и передает всем на острове, что принц сбежал.

Гёрнер кричит в ответ:

— Ну хорошо же! Убить его на месте. Плевать как, просто прикончите этот жалкий кусок дерьма.

— Идем, боец, – говорят мне солдаты. – Поймаем его вместе.

— Всегда хотел выпотрошить принца меритократии, – говорю.

Они смеются.

— Есть лекарства? – спрашиваю.

— Лекарства? – фыркает один. – Ты за кого нас принимаешь? За чванливых скайлендских ученых? Идем.

Мы выходим из тоннеля. Я опираюсь на плечи этих болванов, не веря своей удаче, а кругом носятся лантиане. Многие вооружаются. Готовятся покинуть пещеры и вступить в бой.

— Точно хочешь драться в таком состоянии? – спрашивает один из солдат.

— Я бы дрался до последнего вздоха.

— Это ты молодец, – говорит он. – За колонии.

— Да. За колонии.

Мои губы растягиваются в улыбке, потому что впереди уже маячит выход. Впервые за последний месяц я вдыхаю воздух с поверхности.. и тут из соседнего тоннеля показывается Себастьян. Он обгоняет нас, а у меня чуть не обрывается дыхание. Я отчаянно надеюсь, что гаденыш не обернется. «Почему он? Почему всегда он?!» – мысленно негодую я, и в этот миг Себастьян оборачивается.

Я, обмерев, смотрю, как он пораженно раскрывает рот и.. вместо того чтобы поднять тревогу, начинает безудержно хохотать.

— Какого черта, что смешного? – спрашивает бледного заморыша один из ведущих меня солдат.

— Да ничего, – отвечает Себастьян, пропуская нас. – Совсем ничего.

Себастьян способен на всякое, однако при этом искренне верит, будто мы с ним связаны и нам суждено выяснить отношения один на один. Без меня ему жить незачем.

Возможно, это чувство для него сродни любви и привязанности, которых он никогда не испытывал.

Бросаю на него взгляд из-за плеча. Улыбнувшись розовыми губами из-под черной челки, Себастьян убегает вглубь подземелья. Наверняка к кораблю Гёрнера или другому уходящему судну.

Над головами у нас гремят взрывы. Кругом орут люди. В ушах звенит от грохота. Кто бы ни напал на остров, ему, похоже, плевать, что в процессе он может и меня тут со всеми похоронить. Атака – дикая, бездумная. Стражи порядка на такое бы не пошли.

Ну и кто это тогда, черт возьми?

Тащимся дальше к открытой двери. Впереди стоят командиры лантиан и криками, жестами подгоняют нас. Велят выбираться наружу, убивать «этих летающих мразей».

— Идти можешь? – отпустив меня, спрашивают солдаты.

Киваю, чуть скривившись от боли, когда переношу вес на здоровую ногу.

— Удачи, – говорят они. – За Колонии!

И с этими словами покидают руины, бегут к турелям.

Хромая, выхожу в гущу сражения. Снаружи царит сущее безумие. Лантиане палят в пролетающие мимо корабли. Ночное небо озаряется вспышками золотого и синего. На поверхности Пердицио рвутся мины и бомбы.

Ныряю за груду камней. Глупая была мысль – подняться на поверхность. Возможно, стоило отсидеться в пещерах. С другой стороны, меня тогда могли отнести на корабль – восстанавливать силы или к врачу – и в конце концов раскусили бы.

Вокруг – огонь и крики.

Чуть привстав, высовываюсь из-за обломка каменной плиты, чтобы взглянуть на суда, что кружат над островом, осыпая его снарядами. Прищуриваюсь на флаги, на бортовой орнамент.

И у меня отвисает челюсть.

Этого не может быть. Как?