Страница 11 из 145
Глава 05
— Послушай, Конрад, – обвинительно вскидывает указательный палец Элла, – мне твои жизненные уроки даром не нужны. Ты всего на четыре года старше, а ведешь себя как какой-нибудь старик-ученый.
Она расхаживает по штабной каюте, топча бумаги – сметенные со стола планы Громилы.
— Сильные возвышаются, – говорит она.
— Тебе плевать, что нас снова разлучают?
— Мы не заслужили права быть вместе.
Я подаюсь вперед, упершись ладонями в стол.
— Ты сама-то себя слышишь? Повтори это. Громко.
Элла скрещивает руки на груди.
Ох, как же с ней трудно. Ведет себя как королева, все хочет делать по-своему. Для нее есть только ее собственные цели, а все прочее – не важно.
Сделав вдох, говорю:
— Давай расскажу тебе еще о матери.
— Она меня бросила, – отрезает Элла. – Какое мне дело до нее?
— Бросила? Элла, дядя изгнал нас. Убил твоего отца, а меня с мамой отправил загибаться в Низине! И не смей говорить, будто тебе нет до нее дела: ее трость – на твоем поясе!
— Временно. Мне она не важна, – пожимает плечами сестра. Но я знаю, что это ложь: я видел, как Элла полирует материнскую трость, начищая черного оленя до блеска. – Дядя обещал мне мою собственную, если я выживу среди провлонов. У меня получилось. Только я не могла вернуться к нему – застряв тут, с тобой.
В комнате становится тихо. Элла пристально смотрит на меня – видимо, ждет, что я взорвусь. Однако я лишь пораженно моргаю; ее слова – как удар ножом. Медленно сажусь в мягкое кресло. Ссориться с ней больше нельзя. Нельзя и впредь вкладываться в эти отношения на сто восемьдесят процентов, особенно когда она вкладывается всего на пять.
— Когда вернемся на Венатор, – мягко произношу я, – и когда прибудет дядя, мы можем больше и не увидеться. Просто знай, Элла: пусть у нас с тобой не все гладко, я люблю тебя. И еще сожалею, что не был с тобой раньше. Я тебя подвел.
— Конрад, – понизив голос, отвечает Элла, – ты украл мой трон.
— Украл? – заглядываю ей в глаза. – Думаешь, я хотел становиться принцем? Этот корабль.. Я добился его, потому что хотел вернуть тебя в свою жизнь. Теперь «Гладиан» – мой дом, а члены команды – мои друзья, семья. Они мне дороги. Принцем я становиться не хотел, но если для защиты семьи нужна власть, то я приму ее.
Элла пристально смотрит на меня и молчит.
— Элла, ты потеряла не только отца, когда дядя узурпировал его титул. Ты осталась без матери, без бабушки и деда. Без брата. Утратила все. Я просто лишился роскоши, но ты – того, что делало тебя тобой.
— И теперь ты хочешь помочь мне вернуть это?
— Если ты сама не постараешься, я ничего за тебя не сделаю.
Элла молчит. Пальцами водит вдоль трещинок на поверхности белой трости. Возможно, пытается прочесть их, услышать историю матери. Она закусывает губу, и меня посещает надежда, что сейчас-то она раскроется. Но вот Элла гордо вскидывает голову и направляется к двери.
Как истинный Урвин, она даже не оборачивается.
Слыша ее удаляющиеся шаги в коридоре, еще глубже погружаюсь в меланхолию. Я годами трудился, чтобы вернуть сестру, и вот теперь спрашиваю себя: уж не потратил ли это время и силы на гиблое дело? Дядин яд глубоко пропитал душу Эллы. И даже родному брату не вывести эту отраву.
* * *
— Она еще спит, Элис.
Громила прислонился к стене у каюты Брайс и смотрит своими тупыми глазками, как я приближаюсь. Элис. Прежде он считал имя моей матери обзывательством, но теперь из его уст оно звучит как какое-то увещевание. Что ж, у меня для Громилы тоже есть прозвище.
— Доброе утро, Задвуд.
Громила утирает нос здоровенной ручищей.
— Проваливай. Брайс уже много дней не спала.
— Сторожишь ее?
— Китон поставила на стреме. Мы знали, что рано или поздно ты захочешь разбудить Брайс. Вот я и берегу ее от тебя.
— С каких пор ты подался в альтруисты? – спрашиваю, и меня тут же осеняет: – Постой, – говорю, улыбнувшись. – Брайс тебе дорога. Она твоя подруга.
— Что с того?
— Я-то думал, что Атвуды только о себе пекутся.
— Подавись моим харчком, Элис. – Громила хмурит густые брови. – Брайс нужна нам. Кроме нее, никто ничего не знает о Нижнем мире.
— Сообщишь, как она проснется?
— Сперва она поест.
— Вот уж не думал, что ты станешь кому-нибудь нянькой, Громила.
Он с рычанием тянет ко мне свои пальцы-сардельки, но я уклоняюсь и отскакиваю назад. Мгновение мы меряем друг друга взглядами, сжав кулаки, а потом.. я, покачав головой, начинаю ржать вместе с ним, как придурок.
Вот же сволочь тупая.
Позднее, тем же днем, пока мы летим в кильватере авианосца к Венатору, Китон с жаром представляет мне идею, как сделать корабль еще быстрее. Мы в белой комнате, машинном отделении «Гладиана», в окружении пультов, форсунок и труб. К стене прикреплен обручами цилиндр из армированного стекла, а внутри него – наш двигательный кристалл. Камень величиной с череп пульсирует светом, накачивая судно энергией.
— Если вычисления верны, – говорит Китон, – мы увеличим показатели «Гладиана» на триста процентов.
Я успеваю только пораженно взглянуть на нашего механика, а в следующее мгновение она уже бомбардирует меня сложными выкладками, перечисляет длинные формулы и уравнения. Я, конечно, знаком с азами кристаллической инженерии, но компетенция Китон намного превосходит мою.
В конце концов, окончательно запутавшись, поднимаю руку:
— Ладно, я тебе верю.
— Значит, можно попробовать?
— Разумеется. Но ты ведь понимаешь, что еще несколько минут – и нас приземлят на Венаторе? А потом мы лишимся даже доступа на борт.
Китон кивает.
— Начну немедленно. Много времени это не займет. Я.. – Она осекается. – В общем, так-то уже начала работу..
Китон мнется, ожидая, видимо, отповеди за нарушение протокола. Однако ее самодеятельность меня не волнует. Команда должна уметь принимать решения, не дожидаясь отмашки.
— Надеюсь, сработает, Китон.
Просияв, она тут же возвращается к движку.
Выйдя в коридор, сворачиваю за угол и там, у прачечной, застаю Брайс. Волосы у нее торчком, словно сухая трава, а лицо выражает сосредоточенность; она что-то увлеченно строчит в блокноте. Инвентаризация – одна из многочисленных обязанностей квартирмейстера. Наконец, закрыв дверь прачечной, Брайс идет к трапу.
— Брайс.
Вздрогнув, она замирает. Потом, бросив мне: «Капитан», идет дальше.
— Прости, – извиняется на ходу, – я немного занята. Наверстываю по работе.
Я догоняю ее:
— Постой..